А вскоре как будто случайно встретил паренька из кружка, сказал, что требуется его помощь в поимке опасного преступника…

Жажда снова отхлынула, но теперь Вадим знал, что это не навсегда и надо пользоваться светлым промежутком.

Отношения с женой совершенно наладились, его ревность и раздражение Галя списала на естественное охлаждение отношений между супругами, которое неизбежно наступает в первые годы брака, и поздравила себя с тем, что выдержала, не отступила и теперь с чистой совестью может наслаждаться семейной идиллией.

На службе тоже продвижение пошло быстрее. Начальство стало благосклоннее, а товарищи и особенно секретарши прямо говорили, как с ним стало приятно общаться.

Так он и жил, приспособившись и смирившись. Знал, когда жажда просыпается и сколько можно потерпеть, чтобы не терять над собой контроль.

Когда Горькова арестовали, Вадим переживал такие бурные эмоции, что их хватило надолго. Тут был и страх разоблачения, и торжество над ненавистным свояком, которого не уберегло захапанное наследство, и облегчение, когда Павел Николаевич умер и вина закрепилась за ним, и радость, что поганец Женька, кумир девчонок и вообще первый парень на деревне, наконец узнает, что такое быть изгоем.

Галя поначалу никак не комментировала происходящее, но когда узнала, что Веня убит, а Валентина лежит с тяжелым инсультом, вдруг засмеялась и сказала: «Так этой суке и надо. Слишком широко рот распахнула, пусть теперь жрет все, что туда летит. А нам самое время квартиру разменять. Двое сдохли, так что теперь у меня не пятая часть, а треть».

Увидев настоящую радость в ее глазах, Вадим вдруг понял, что женился на ней не для того, чтобы быть женатым, а потому, что она такая же, как он, одной с ним породы.

Он обнял Галю, и случилась упоительная ночь любви, он пережил почти такую же мощную разрядку, как после убийства.

Но жажда все равно возвращалась, хоть и реже, чем раньше. После ареста Горькова Вадим совершил три убийства, выбросил тела в Ладогу, и никому в голову не пришло связать воедино трех пропавших подростков.

С годами человек успокаивается, обрастает жирком, случилось это и с Вадимом. Жажда слабела, перестала быть для него императивом, и он надеялся, что вскоре сможет обходиться без убийств. Но тут объявился Женька, сначала с дружескими инициативами, а потом и с заявлением, что теперь точно знает – отец его не виноват и он не успокоится, пока это не докажет.

Вадим пытался его отговорить, потом запугать, но Женька никак не поддавался. Для него крайне важно было восстановить доброе имя отца не только из принципа, но и чтобы не лишиться работы, с которой его стали выдавливать, узнав, что он сын маньяка.

Целеустремленность и энтузиазм родственника серьезно насторожили Вадима.