По-хорошему, вас следует отправить домой переодеваться и засчитать прогул, потому что в таком виде полноценно работать вы не можете. Вы понимаете, что оскорбительно разговаривать с потерпевшими в таком легкомысленном виде? А если вам придется допрашивать насильника? Что будете делать, когда он потеряет над собой контроль при виде ваших прелестей?

– Но это приличное платье…

– Только на ваш взгляд, Яна Михайловна. Вы живете в мире своих фантазий, мне трудно туда до вас достучаться, но я очень прошу, хотя бы в рабочие часы спускайтесь на землю из своей сказки, где вы прекрасная принцесса, а все остальные ваши верные слуги и пажи. Дома играйте во что хотите, а здесь будьте добры понять, что нам от вас требуется трудолюбие, исполнительность и скромность. Больше ничего. Тем более что ваш острый ум и неземная красота существуют только в вашем воображении и вы все равно не смогли бы ими нас одарить, если бы мы вдруг попросили.

– Вы переходите границы, – сказала Яна сухо.

– Придите в себя, Яна Михайловна! – Крутецкий повысил голос. – Вас отчитывает руководитель, причем отчитывает за дело, а вы тут окорачиваете меня, как навязчивого поклонника! Вы в своем уме? Откуда вы решили, что можете определять какие-то границы здесь или где бы то ни было еще? По-хорошему вам советую, прекращайте хотя бы пить!

– Но я не пью.

– Да-да, конечно. Хватит врать, я собственными глазами видел, как вчера вы шатались по рюмочным с Юрием Ивановичем! Могли бы найти себе собутыльника поинтереснее, все же у вас с ним пока еще разные стадии алкоголизма.

– Он просто проводил меня до метро."

"– Ну естественно, и по дороге вы ни разу никуда не заглянули. Яна Михайловна, вы ведете себя как избалованный до крайности ребенок, который вредит не только всему, что его окружает, но и самому себе. Вы понимаете, что своей самодеятельностью довели Сергея Васильевича до сердечного приступа? «Скорую», между прочим, пришлось вызывать.

– Но я…

– Помолчите! – Крутецкий почти кричал. – Думаете, приятно было старику узнать, что какая-то шмакодявка у него за спиной позволяет себе копаться в его делах? Да вы мизинца его не стоите, а лезете!

– Я занимаюсь исключительно своими прямыми обязанностями.

– Если так, то продолжайте в том же духе. И больше чтобы я вас на работе в таком кабацком наряде не видел!

Яна кивнула.

Крутецкий вдруг улыбнулся:

– Анечка, не сердитесь. Мне самому неприятно вас отчитывать, но это только ради вашей пользы. Просто больно смотреть, как вы опускаетесь, хочется как-то удержать вас на краю пропасти… Правда, возьмитесь за ум!

С этими словами Максим Степанович ушел, а Яна стала собираться в больницу, где нужно было провести опрос потерпевшего.