Конечно, это было невероятно глупо со стороны Яны, настоящее ребячество, но на следующее утро она впервые за долгое время проснулась бодрой и энергичной и, умывшись, в зеркале весьма понравилась себе, так что рука сама отдернулась от длинной черной юбки и потянулась в дальний угол шкафа к хорошенькому платьицу, которое ей прислала аж из самой Голландии мамина подруга, вышедшая замуж за иностранца.

Платье было темно-синее, из тонкого вельвета, с чуть расклешенной юбочкой до середины колена, широким поясом и круглым отложным воротничком. Правда, узкая оторочка кружев на обшлагах и по подолу делала платье скорее нарядным, чем официальным, но ничего страшного, если она разок сходит в нем на работу и коллеги увидят, какая у нее есть красивая вещичка.

С распущенными волосами на службу нельзя, но платье требовало соответствующей прически, и Яна с помощью сложной системы заколок соорудила на голове что-то вроде каскада. Тут уж грех было не накраситься, и в результате на работу она явилась с пятиминутным опозданием, но зато к ней вернулось чувство радости, что она молода и красива и жизнь впереди, много дней, так что успеет не только наделать ошибки, но и исправить.

Интересно, как там Зейда? Думает ли о ней? Ах, как жаль, что он ее сейчас не видит!

Коллеги оценили ее вид сугубо положительно, только Мурзаева вздохнула: «По закону подлости как принарядишься, так жди, что весь день в помойках будешь лазать», но у Яны не испортилось настроение даже от этого пророчества, тем более что Марина Петровна похвалила ее обвинительное заключение за стройность мысли.

На одиннадцать у нее был вызван молодой симпатичный свидетель по делу, который, кажется, очаровался ею, увлекся и рассказал немножко больше, чем собирался.

Поздравив себя с этой маленькой победой, Яна решила выпить кофейку, но только поставила воду, как в кабинет без стука вошел Крутецкий.

– Как работается, Яна Михайловна? Разрешите полюбопытствовать? А беспорядок-то на столе, господи! – Брезгливым движением он поправил ручки в стаканчике. – Страшно подумать, что у вас дома, если на рабочем месте вы развели такой бардак.

Глубоко вдохнув, Яна повторила про себя заклинание Юрия Ивановича.

– И вы уж простите, что затрагиваю столь деликатную тему, но выглядите вы сегодня совершенно неприемлемо.

Яна машинально огляделась и одернула юбку.

– Работник прокуратуры своим видом должен вызывать уважение, а не, простите, половую заинтересованность, – вещал Максим Степанович, – а вы сегодня будто с панели сбежали. Вам должно быть стыдно, что вы оделись настолько вульгарно и вызывающе, что руководитель вынужден сделать вам замечание.