— Вегх Харадос!

Упырья дверь снова стала обычной могилой.

Кто-то дернул Никта за рукав. Снизу на него смотрел Фортинбрас Бартлби.

— Никт! Человек у часовни. Он идет наверх!

Человек по имени Джек шел на запах. Он отстал от других для того, чтобы вонь одеколона Джека Денди не мешала различать тонкие оттенки запахов.

Здесь мальчишку было не учуять: он пах кладбищем. А вот девочка пахла домом своей матери, капелькой духов, которую брызнула на шею перед школой. И еще она пахла жертвой, добычей, по́том страха. Где бы она ни была, мальчишка рано или поздно туда явится.

Человек по имени Джек крепче сжал нож и пошел в гору. Он почти добрался до вершины холма, когда почувствовал — и понял, что инстинктивное ощущение верно, — что Джека Денди и остальных больше нет. Что ж, прекрасно. Больше будет места наверху. Когда Джек не смог убить всю семью Дорианов, его продвижение в ордене застопорилось, словно ему перестали доверять.

Теперь — очень скоро — все изменится.

На вершине человек по имени Джек потерял запах девочки. Однако он знал, что она где-то рядом, и пошел обратно по собственным следам, принюхиваясь. Шагов через двадцать он снова уловил слабый аромат ее духов. Маленький мавзолей с запертой металлической оградой. Джек потянул за ручку калитки, и та распахнулась.

Запах стал сильнее. Джек чуял, что жертва боится. Один за другим он сдвинул гробы с полок, швырнул на пол. Старая древесина трескалась, содержимое вываливалось. Нет, в гробу ее нет…

Где же?

Он осмотрел стену — никаких потайных дверей. Опустился на четвереньки, вытащил последний гроб и засунул руку за него. Дыра…

— Скарлетт! — крикнул он, пытаясь вспомнить, как позвал бы ее, будучи мистером Фростом.

Этой части себя он лишился, когда снова стал человеком по имени Джек. Он заполз в дыру.

Когда наверху загрохотало, Скарлетт осторожно спустилась по ступенькам, держась левой рукой за стену и освещая себе дорогу брелком. Она добралась до конца лестницы и отошла подальше в пещеру. Сердце глухо колотилось.

Ей было страшно. Она боялась хорошего мистера Фроста и его ужасных приятелей, боялась этого подземелья и связанных с ним воспоминаний. Если честно, она немного боялась и Никта. Он был уже не загадочным тихим мальчиком из ее детства, а кем-то — или чем-то? — другим.

«Интересно, что сейчас делает мама, — подумала она. — Наверное, звонит мистеру Фросту, чтобы узнать, когда я приеду. Если выберусь отсюда живой, заставлю ее купить мне телефон. Абсурд какой-то: только у меня в классе нет сотового. Я скучаю по маме…»

Скарлетт даже не думала, что можно так тихо двигаться в темноте. Ее рот закрыла рука в перчатке. Голос, в котором лишь слегка угадывался голос мистера Фроста, сказал без всяких эмоций:

— Будешь умничать или трепыхаться, перережу тебе горло.