Потом призвала к себе Рино и сказала ему ровно то, что он всегда мечтал от нее услышать:"

"– Придумай ты сам эти новые модели, а то у меня ничего не получается. Привлеки папу. Вы с ним в этом разбираетесь. Только никому не говорите, что это ваша работа, пока не увидите, что обувь хорошо продается. Никому, даже Стефано.

– А если у нас ничего не выйдет?

– Свалишь все на меня.

– А если наоборот?

– Тогда я сама все всем расскажу, и вся слава достанется тебе.

Рино план пришелся по душе. Они с Фернандо принялись за работу. Иногда Рино заходил к Лиле и по секрету показывал ей эскизы.

Она старательно изображала восхищение – то ли потому, что ей было противно смотреть на кислую мину Рино, то ли потому, что хотелось поскорее его спровадить. Но вскоре она с удивлением обнаружила, что ей нравятся созданные им новые модели, чем-то немного похожие на те, что уже продавались, но в то же время достаточно оригинальные. «Может, это и правда не моя заслуга, – как-то раз неожиданно радостным голосом сказала она мне. – Может, и правда старую коллекцию на самом деле придумал мой брат?» Мне показалось, что у нее словно гора с плеч свалилась. В ней снова проснулись теплые чувства к Рино, вернее, она поняла, что поспешила с выводами: их объединяли такие тесные связи, разрубить которые было невозможно, несмотря на все выходки Рино, даже самые подлые. Она признавала, что обманывала его, но ее ложь помогла Рино избавиться от сознания собственной неполноценности и снова, как в детстве, поверить в себя – во всяком случае, в тех вещах, в которых он действительно хорошо разбирался. Слыша от сестры очередную похвалу, он прямо-таки на глазах расцветал. А в конце разговора неизменно просил у нее ключ от квартиры, где втайне от всех встречался с Пинуччей.

Я, со своей стороны, старалась убедить Лилу, что мы с ней по-прежнему лучшие подруги, и по воскресеньям часто звала ее вместе прогуляться. Однажды с нами пошли две девчонки из моей школы; мы добрались до самого выставочного центра «Ольтремаре». Мы весело болтали, пока мои одноклассницы не узнали, что Лила уже больше года замужем; тут они обе притихли и оробели, как будто с нами была не моя подруга, а моя мать.

– А дети у тебя есть? – нерешительно спросила одна.

Лила отрицательно мотнула головой.

– И не ожидается?

Лила мотнула головой еще раз. Вечер, начавшийся так славно, был испорчен.

В середине мая я взяла Лилу с собой на собрание одного клуба, посетить которое мне горячо советовала профессор Галиани, поэтому пропустить его я никак не могла. Ожидалось выступление ученого по имени Джузеппе Монталенти. Раньше я на таких мероприятиях не бывала: Монталенти читал что-то вроде лекции, но не для студентов и школьников, а для взрослых, которые специально пришли его послушать.