Мы обе сделали вид, что ничего особенного не произошло.

– Как дела?

– Нормально.

– Можно мне потрогать твой живот?

– Пожалуйста.

– А что насчет той истории?

– Какой?

– На Искье.

– С этим покончено.

– Жалко.

– А ты чем занимаешься?

– Учусь. У меня своя комната, полно книг. И даже что-то вроде дружка.

– Что-то вроде?

– Ну да.

– Как его зовут?

– Франко Мари.

– А он чем занимается?

– Тоже студент.

– Тебе идут эти очки.

– Это мне Франко подарил.

– А платье?

– Тоже он.

– Он богатый?

– Да.

– Я рада за тебя. А как учеба?

– Вкалываю, не то отчислят.

– Ты уж старайся.

– Я стараюсь.

– Повезло тебе.

– Еще бы.

Лила сказала, что роды ожидаются в июле. Она наблюдалась у того же врача, который предписал ей морские купания. У настоящего врача, а не местной повитухи."

"– Не хочу рожать дома, – сказала она. – Боюсь за ребенка. Я читала, что лучше рожать в больнице. – Потом она улыбнулась, погладила живот и произнесла фразу, смысл которой остался не вполне мне ясен: – Я здесь только ради него.

– Как это, приятно чувствовать, что у тебя внутри ребенок?

– Нет, это ужасно. Но я не возражаю.

– Как Стефано, сильно злился?

– Стефано верит только в то, что его устраивает.

– В каком смысле?

– Он считает, что у меня было временное помутнение и я сбежала к тебе в Пизу.

Я сделала вид, что слышу об этом впервые, и удивленно воскликнула:

– В Пизу? Ко мне?

– Ну да.

– А если он начнет меня спрашивать, что мне ему сказать?

– Говори что хочешь.

Мы простились, пообещав, что будем писать друг другу. Я ни разу ей не написала, как и она мне. Я даже не спросила у родных, как прошли роды. Иногда у меня возникало чувство, которое я спешила прогнать прочь, пока оно не оформилось в сознательную мысль: мне хотелось, чтобы с Лилой что-то случилось и ее ребенок никогда не родился на свет.

97

В то время я часто видела Лилу во сне. Однажды мне приснилось, что она лежит в постели в кружевной зеленой сорочке, с косичками, которых она никогда не носила, держит на руках куклу в розовом платьице и горестно повторяет: «Меня фотографируйте, а ее нельзя!» В другой раз она радостно встречала меня, подзывая дочку, которую звали так же, как меня: «Лену, иди сюда, поздоровайся с тетей!» Но вместо девочки появлялась огромная толстая старуха, и Лила велела мне раздеть ее, помыть и поменять ей подгузник и пеленки.

Просыпаясь, я думала, что надо бы позвонить Альфонсо, узнать, родился ли ребенок и как там Лила. Но потом я о ней забывала: то наваливалось срочное задание, то приближался очередной экзамен. В августе, когда все эти заботы остались позади, выяснилось, что домой я не еду. Я что-то такое наплела родным и вместе с Франко поехала в Версилию, где у его родителей была квартира.