И поймала меня за руку, когда я, подойдя к ее койке, шепотом назвала ее: «Колокольчик». Сама не знаю почему. Просто вырвалось. Возможно, мы могли бы стать подругами, но на следующий день пришла посылка от матушки Геллы. И я во всей красе ощутила, насколько была не права, позволив себе усомниться в намерениях наставницы и в своем глупом желании не быть одной. После выздоровления Викки я сторонилась ее.

– Да, Колокольчик, – глухо согласилась Виктория. – В детстве меня так называла еще одна девочка. Она была очень красивой и общительной. Ее все любили. Я же была гадкой и страшной.

– Ты? – удивленно повернула голову, чтобы посмотреть в ее глаза, но девушка спряталась за каскадом неровно спадающих на лицо волос.

– Да. Я так гордилась тем, что она хотела со мной дружить… Девочка, носящая самое прекрасное имя на свете. Имя гордого, благородного цветка – Роуз, Розочка.

Она так тепло произнесла это имя, что я почувствовала, как сильно Викки была привязана к своей подруге. Нежность и теплота, зародившись в моей груди, внезапно сменились головной болью. Глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Боль отступила.

– Красивое имя, – согласилась с ней и сжала похолодевшую ладошку собеседницы.

– Я виновата в ее смерти, – глухо произнесла она. – Я тогда заболела оспой, потому и была страшной. Хоть мне говорили, что беда миновала ранки, оставшиеся на моем теле, скоро исчезнут и они точно не могут послужить источником нового заражения, но… почему заболела именно та, кто дружил со мной и не боялся ко мне прикасаться?

Голос Виктории дрожал, она сильнее сдавила мою руку.

– Пока она болела, никого к ней не пускали. Даже меня, переболевшую этой гадостью. А потом сообщили, что больше Истинной Магнолии нет.

– Как ты сказала? – По спине пробежал холод, а лоб покрылся испариной.

– Истинная Магнолия, так ее называли сестры Ордена, – бесцветным голосом повторила она. – Ты, верно, тоже помнишь ее. Она была ко всем добра. Вот только на могилу к ней хожу я одна.

– Куда? – У меня голова шла кругом, а тело била дрожь.

– На могилу. Она далеко от пансионата, почти полдня пути.

– Что вы делаете? – Голос сестры Изиры застал нас врасплох.

– Греемся, – невозмутимо ответила Викки. – Инари, что с тобой?"

"Я сама не знала.

– Что ты с ней сделала? – гаркнула лекарь на Викки, тем самым выводя меня из оцепенения.

Испугавшись грозного окрика сестры Изиры, я вскочила и тут же рухнула обратно на койку. Ноги затекли. Зато нарастающая боль в голове внезапно прекратилась.

– Вот, девочка, выпей, – протянув мне отвар из корня купены, прошептала лекарь.

– А можно теплой воды? – попросила я, принимая стакан с болеутоляющим средством.