– Это же Лиззи.

– Возможно. Она всегда преувеличивает.

– Точно тебе говорю, – облокачиваясь на мое плечо, ответила она. – Зажми уши, эта истеричка сейчас орать начнет.

И верно, не прошло и секунды, как раздался пронзительный вопль. Естественно, зажать уши я не успела, как, впрочем, и Виктория.

– Это надолго? – морщась от противного звука, спросила у Викки.

– Нет, ее сейчас Мартина успокоит.

– Не завидую, – выпалила я и вздрогнула всем телом, услышав уже знакомый бас.

– Я раньше так же на ее голос реагировала, – усмехнулась девушка.

– И в каком только болоте они эту жабу нашли? – вполголоса произнесла я.

– Жабу? – рассмеялась Викки. – А ведь и правда похожа.

– Пока сестры заняты, может, поделишься причиной, побудившей тебя помочь уродине? – задала я вопрос, мучивший меня уже не первый час.

– Это долгая история, Инари, – вмиг подобралась Виктория.

– Я никуда не спешу.

– Хорошо, – сдалась она. – Ты уже не помнишь, наверное, как пожалела воспитанницу, упавшую с лошади во время уроков верховой езды, и… какие цветы принесла мне в лазарет. А на следующий день, расстроившись, что тебе не удалось нарвать их в саду, назвала меня…

– Колокольчиком, – перебила девушку.

Все я отлично помнила. И минутную слабость, когда, устав от постоянного и вынужденного одиночества, поддалась порыву жалости к Виктории. Больше полугода назад уехала матушка Гелла, оставив меня наедине с ополчившимися без видимой на то причины пансионерками. В это же время к нам приставили сестру Риа. Сейчас я могу провести параллель между вспыхнувшей злобой воспитанниц и новой наставницей, но тогда мне отчаянно хотелось выплакаться хоть кому-то. Мне требовался собеседник, но я даже не смела мечтать о подруге.

Ко всему прочему, на меня навалилась небывалая усталость. Казалось, моим мучениям нет конца и края. Сестра Антония рьяно пыталась привести мою кожу и волосы в порядок, а матушка Гелла не присылала своих снадобий. Точнее, посылка задержалась почти на неделю. Именно в эти дни и упала с лошади Виктория, а я стала той единственной, которая пожелала навещать бедняжку.

Первый свой приход я подгадала так, чтобы Викки спала и не знала, кто принес ей букет колокольчиков и бережно сохраненное после обеда лакомство: засушенные в сахаре фрукты.

А со вторым посещением мне не повезло. Ярко-синие, нежные цветы, растущие на ярком солнце возле дальней ограды пансионата, повяли, и ничего сладкого, кроме чая, нам столовой не дали. Виктория притворялась спящей. Нет, я обдумывала то, что девушка, несомненно, заинтересуется, кто же ее тайный посетитель, но все равно самоуверенно решила, что она заснет, выпив лекарство. Уже тогда я знала, что лекари добавляют в обезболивающий отвар снотворное.

Но она его не выпила.