Мне повезло, поскольку высококвалифицированный хирург Джованни Берлуччи, приехавший к нам на время из Пизы, разрешил мне присутствовать на его операциях. Сперри тоже был потрясающим хирургом. Однажды, когда я наблюдал за ним в сложный и ответственный момент операции, он сосредоточенно посмотрел в операционный микроскоп и тихо сказал: “Не вижу передней комиссуры”. Я подался вперед, чтобы лучше его слышать, и задел стол, на что он спокойно заметил: “А, вот она”. Всегда невозмутим."

"В рамках этого эксперимента обезьянам, как только они оправлялись после операции, надевали очки с одной красной линзой, а другой – синей. Цветные светофильтры позволяли проецировать различные зрительные образы в разъединенные полушария. Мы хотели узнать, что случится с “режимом работы” одного полушария, если другому внезапно предъявить стимул, вызывающий сильные эмоции, например змею. Захватит ли власть взбудораженное полушарие, повлияет ли с помощью подкорковых путей на вторую половину мозга, выполняющую простое и не вызывающее эмоций задание на зрительное обучение?

Результаты экспериментов дали четкий ответ. Животные отпрыгивали. Полушарие, которое видело эмоциональный раздражитель (змею) и генерировало соответствующую эмоцию (страх), сигналило остальным частям тела животного: что-то не так! Получив такое неприятное и недвусмысленное сообщение, обезьяна приходила в волнение, прекращала работу над заданием на различение и больше к нему не возвращалась. Снова налицо было перекрестное подсказывание какого-то рода. В данном случае все выглядело так, будто одна отдельная и самостоятельная ментальная система может возбудиться и в этом своем возбуждении не дать другой ментальной системе функционировать в своем обычном режиме. В наши головы закралась мысль, что “разум” – это совокупность ментальных систем, а не просто одна такая система. Тогда эта идея была новой и важной. Она была абсолютно необходима для понимания того, почему обезьяны с расщепленным мозгом, равно как и люди-пациенты, ведут себя так, как они себя ведут.

Проверка различных теорий на животных и на людях продолжалась. В конце 1960-х, спустя годы после того, как мы оба покинули Калтех, мы со Стивом Хилльярдом стали совместно работать над одной задачей. Мы пытались выявить языковые способности третьего пациента из Калтеха, Л. Б., когда обнаружили еще один вариант перекрестного подсказывания. Мы разработали для пациента простой тест. Ему нужно было всего лишь назвать число (от одного до девяти), которое высвечивалось либо в левом, либо в правом поле зрения. Мы ожидали, что он быстро назовет стимул, промелькнувший в правом зрительном поле.