Съешь и я отпущу, – заявляет ощерившись. – Извинюсь даже. И бабла дам в компенсацию. Но я ведь не ошибся. Верно?

Таким мне его видеть не приходилось. Вот только сейчас я понимаю, что все разговоры об опасном Градове – не миф, а самая настоящая реальность.

– Ешь, говорю…

– Лучше, вызовите полицию, – мямлит Юлия. – Я во всем сознаюсь…

Что?!

Сердце останавливается от догадки. Она хотела меня отравить? Зачем?

Перед глазами сразу же бегут картинки. Мой сын растет никому не нужным сиротой. Воспитывается в детдоме. Голодает.

Нет! Не позволю!

– Что я тебе сделала? – все еще не могу поверить в происходящее.

 – Почему? Зачем?

– Мамашу свою спроси… дура стоеросовая! – шипит змеей Юлия. И мне кажется, она бредит.

Ну какая мама? Нет ее. Меня тетка с бабушкой воспитывали…

Кухня мигом наполняется людьми Ростислава. А он сам подходит ко мне.

– Придется нам позавтракать в другом месте, – обнимая меня, кивает брату.

– Конечно, Слава, – словно филин ухает Марк Васильевич. Потирает за грудиной и заявляет, добавляя в голос максимум пафоса. – Я требую объяснений! Что тут, черт возьми, происходит?

– Юлия, – смеряет взглядом бывшую экономку Градов.

 – Может, пока едет полиция, вы введете нас в курс дела?

– Что я, дура, что ли? – усмехается та.

– Да я и сам докопаюсь, – презрительно фыркает Тимур. – Лучше отвечай. Не рой себе яму.

– Да пошел ты, – огрызается Юлия. – Вы же ничего не докажете… И Владка не пострадала. За что меня привлекать?

– А нам и доказывать не надо, – роняет презрительно Слава. – Мой доктор даст показания. Сашина няня. Пару дней назад вы пытались отравить Владу. Но я вам помешал. И мой доктор оказал ей первую помощь. А затем у вас просто не было случая… И ваш подельник Фирсов тоже покушался.

Заминированная флешка ведь ей предназначалась? Не мне. Володя сейчас уже дает показания. Хочет пойти как исполнитель. А вас подставляет на организатора. А это сразу увеличит срок вдвое.

Ростислав привирает. Даже невооруженным глазом заметно. Вот только Юлия принимает все за чистую монету.

– Это он все затеял! Он! Говорил, наследство должно нам достаться. Не хотел делиться с этой чухонью… Кто она вообще?

Кто я? Какое еще наследство?

Хороший вопрос! Бабушка, когда еще была жива, рассказывала мне о маме.

Какие-то фотки показывала. А как умерла, тетка ни разу словом не обмолвилась. А я сама спрашивать опасалась. А потом и вовсе ушла с головой в музыку.

– Мы сами разберемся, Юля, – замечает, ощерившись, Ростислав. – Просто, ты бы могла облегчить свою участь. Призналась бы во всем чистосердечно, а я бы нанял тебе адвоката. Но ты же не хочешь…

– Да! Я согласна! – словно раненая вскрикивает экономка.

– Тогда говори. Быстро, – в полшага Слава оказывается рядом с моей отравительницей.