– Мы все знаем, кого благодарить за крайние неудобства.

– А что такое? – вскидывается Ростислав. Как ни в чем не бывало, усаживается рядом со мной. – Кухня большая. Всем места хватит.

– Ты зачем мне столовую изуродовал, лишенец? – недовольно сипит Марк.

И слово-то какое подобрал. Усаживая сына в детский стульчик, опускаю голову, стараясь скрыть улыбку.

Лишенец!

Это точно не про Градова! Тот скорее остальных обделит, а в своих интересах ни на шаг не отступит.

– Да я все восстановлю к твоему возвращению с гастролей или оплачу ремонт, какой пожелаешь, – легко отмахивается Ростислав.

Рассеянно косится мне за плечо. Видимо, ждет, когда Юлия подаст завтрак.

– Кстати, а почему ты не во Владивостоке? – тянет лениво. – У тебя же вроде концерты там и в Хабаровске…

– Соскучился за отчим домом, – парирует Черкасов и добавляет устало. – Мне звонили из нашего МВД. Попросили приехать дать показания. Вот пришлось между концертами прискакать…

– У нас подписка о невыезде, – торжественно заявляет Градов. И кажется сам рад этому.

Вот только мне его присутствие действует на нервы. Невозможно жить рядом с любимым мужчиной и постоянно отвергать его.

Не сдаваться усилием воли. Играть в мягкотелую безразличную особу.

Но другого выхода нет. Хочется поверить Ростиславу, но не могу. Это как снова наступить на грабли…

– А я сырничков напекла… как вы любите, – тараторит Юлия, выставляя перед Галиной и Марком тарелки с румяными кругляшками. – Владочка, тебе и малышу кашку… А Ростиславу Владимировичу – омлет с беконом…

Неожиданно Ростислав подбирается. Как будто кто-то выключателем щелкнул. Сейчас Градов больше похож на вышедшего на охоту зверя.

Куда-то пропадает томное благодушие довольного жизнью олигарха. А на смену ему появляется хищник, готовый к прыжку. Роняя стул, легким рывком подскакивает с места.

Вздрагиваю от неожиданности, а малыш испуганно плачет. Подхватив сына на руки, целую в макушку. И не сразу понимаю, что происходит.

Резко повернувшись, натыкаюсь взглядом на великого Градова прижимающего голову поварихи к столешнице.

– Гриша, Тимура зови, живо!

Как? Почему? За что?

Вскрикивает Юлия, зажатая в руках Градова, как в тисках. Застывает на месте Марк. Падает вилка из рук Галины.

– О господи! – изумленно восклицает она.

– Заткнись, – осаживает жену Марк и велит требовательно. – Девочки, вам лучше покинуть кухню.

– Лучше остаться. Никакого сопротивления не будет. Правда, Юленька?

В Славином голосе чувствуются победные нотки. Неужели, он вычислил врага?

Экономка, дернувшись в цепких пальцах Градова, исподлобья оглядывает собравшихся."

"– Вы не имеете права…

– Да неужели? – усмехается он и предлагает настойчиво. – Давай. Поешь кашки. Из тарелки моей жены.