Но он тут же вскрикнул, одергивая руку, а я вывернулась из его объятий и, хватая ртом воздух, попыталась подняться, но не смогла. Боль разливалась по телу, высасывая силы, корежила изнутри, а мне вдруг стало так страшно… но не за себя. За ребенка. Он же не виноват, что ему так не повезло…

— Тшш, маленький, — зашевелила губами, вспоминая свой сон. Ведь в нем я так боялась за котенка! — Я тебя не дам в обиду, мы всех победим… — скрутившись на краю кровати, я уложила ладони на живот, успокаивая себя и малыша. — И страшного джинна, и коварного дракона… Будем жить с тобой счастливо и долго…

Боль начала стихать, давая мне возможность вздохнуть, и по щекам покатились слезы.

— Майрин… — продавилась кровать позади меня.

— Ты знаешь, Азул не просил прощения… Он просто сделал все, чтобы я его простила. Ты же… считаешь себя единственным правым, прешь напролом, выжигая все на своем пути…

Взгляд зацепился за обгоревшие стены, закопченный потолок когда-то нашей с ним спальни. Теперь все обуглилось и почернело, так красноречиво говоря о состоянии Джинна в мое недолгое отсутствие.

Он усмехнулся:

— Да, моему брату всегда все сходило с рук…

— Что? — обернулась я.

Аршад медленно скользил каким-то опустошенным взглядом по мне:

— Азул — мой брат…

— Брат? — вытаращилась я на Джинна. Казалось, он совершенно не в себе.

— Да… У нас с ним была общая мать. Которую когда-то не смогли поделить два Повелителя… — он зло усмехнулся. — Его отец убил моего.

Он снова протянул ко мне руку, но, будто передумав, одернул.

— Когда я впервые увидел тебя в саду твоего отца в Эдальнаре… с Азулом… обрадовался. Стоило нам наведаться к твоему старику — Азул бежал тебя искать, а я шел следом и смотрел… как смеешься в его руках, как улыбаешься ему. На моих глазах рождалась такая необходимая мне слабость главного врага… Я ненавидел Азула так сильно, что мне хотелось сломать все, к чему он прикасался и что любил…

— Вот ты и сломал, — мой голос дрожал. — Все. Чувствуешь себя лучше?

Аршад тяжело сглотнул, но ответить не успел… Посреди комнаты уже знакомо пошли трещины, будто вспарывая воздух и полосуя пространство, заполняя его жидким огнем и тьмой, и из их разлома шагнул Азул.

Сердце забилось в груди от такой глупой минутной радости — он пришел! Он не бросил меня! Но… что это меняло?

— Азул, — сорвалось с губ, и он увидел меня.

Я съежилась, но в его взгляде было столько тревоги и… необходимости оказаться рядом, что захотелось снова дышать.

— Мира! — бросился ко мне, но его отбросила от меня стена внезапно вспыхнувшего огня.

Стены комнаты вспыхнули пламенем, лизнув потолок, и тот дыхнул черным дымом. Аршад замер в двух шагах от кровати, закручивая вокруг себя вихри огня.