В его глазах бесновалась злость, сверкая в радужках злыми молниями. Азул застыл напротив, не спуская взгляда с Джинна.

Они не собирались разговаривать друг с другом. Я чувствовала, как к ним стягиваются невообразимые силы, и это напряжение напоминало затишье перед бурей. Только когда грянет первый удар, у меня, возможно, не останется смысла жить.

— Аршад, пожалуйста! — взмолилась я и заплакала, пытаясь встать. Живот снова начал пульсировать тугой болью, ноги дрожали, но я схватилась за изголовье кровати и выпрямилась: — АРШАД, НЕ НАДО!"

"И я рванулась из последних сил к Азулу, только добежать не получилось. Сделав всего несколько шагов, я задохнулась от такой яростной волны боли, что не смогла вдохнуть. Последнее, что помнила — кровь. По моим ногам бежали тонкие ручейки крови, из-за всполохов пламени вокруг показавшиеся золотыми…

* * *Я не знаю как, но рядом с Мирой мы оказались одновременно. Только на руки схватил ее я.

— Воздух! — вскричал Аршад, но я перехватил его за руку:

— Перекидывай в центральную больницу! У меня нет сил, а она теряет ребенка!

Одна секунда, в которую наши взгляды пересеклись… и, наверное, никогда еще они не выражали столь одинаковые чувства. Я не мог ни защититься, ни обезопасить себя во время перехода за грань, и теперь было решать ему…

…Но я всегда в него верил, как идиот.

И, наконец, не ошибся. В отличие от меня, Аршад свою силу никуда не тратил — черта с два я бы выжил в нашей бойне сейчас. Но это все стало таким неважным по сравнению с Мирой в моих руках.

Мы выпрыгнули из-за грани в одном из дальних коридоров центральной больницы Абу-Даби и, не сговариваясь, бросились в одном направлении. Аршад несся впереди, ориентируясь на ходу и требуя помощи, я следовал за ним, прижимая Миру к себе. От запаха ее крови тряслись руки, а, когда, наконец, нас окружила бригада врачей, еле заставил себя уложить ее на каталку.

— Отойдите и заполните документы, — осадили нас обоих в дверях операционной, а я не мог отвести взгляда от закрывшихся за ними дверей.

— Давайте, я заполню, — послышалось позади, как сквозь вату, будто я еще был за гранью. Все, на что хватило сил — сделать шаг к ближайшей стене и сползти по ней до самого пола.

Я не видел и не слышал ничего и никого, все думал о Мире и ее ребенке, заставлял себя верить, что с обоими все будет в порядке…

Аршад опустился рядом, и я скосил на него глаза. Сейчас он был моим отражением: во взгляде — паника, бессилие и страх. Впервые — наш общий, одинаковый. Мы не сказали друг другу ни слова, но никогда еще нас так не объединяло молчание.

Постепенно коридоры опустели. К нам пытались подходить, что-то спрашивали, но, не получив ответа, убирались восвояси. И только когда за дверьми операционной послышались шаги, мы подскочили на ноги… и переглянулись.