— Чем ты думала? Почему не сказала мне раньше? — остановился рядом, упёрся рукой в спинку кровати и склонился к моему лицу. — По-твоему, я не должен знать о том, что ты носишь моего ребёнка?

— Прости, — прошептала, глядя в его тёмные глаза, зрачки которых заволокло пеленой гнева.

Я понимала Марата. И будь я на его месте, наверное, тоже злилась бы.

— Ты понимаешь, что я чуть не убил своего ребёнка?!

Не в силах отвести взгляд от бездонной чёрной пропасти, кусала губы и тихо плакала.

— Я не знала, как тебе сказать… Твои слова тем утром, когда я заговорила о детях, помнишь? Я боялась. Боялась тебе рассказывать.

Он рыкнул, выровнялся.

* * *— Глупая женщина! Ты в своём уме?! Я сказал это, потому что был уверен — ты не можешь иметь детей! Чтобы не заморачивалась! Какая же ты глупая! По-твоему, я конченный ублюдок, уничтожающий младенцев?! Я собрался на тебе жениться, блядь! Нахуя мне убивать ребёнка?! — кулаком в стену до крови, чтобы хоть немного успокоиться. — Значит так, — выдохнул, закрыл глаза, загоняя зверя поглубже. — С сегодняшнего дня ты под моим присмотром. Это значит: из дома ни ногой без моего разрешения, наблюдаться будешь в клинике, которую я сам выберу. И не вздумай мне врать, Снежана. Никогда больше. Свадьба состоится сразу же, как только на это даст добро твой врач. Всё ясно?

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут же его захлопнула. Правильно, Белоснежка. Самое время помолчать.

— Ясно?

— Да.

Только сейчас его отпустило. Но пришёл откат. Танком по нему проехался. Голова, казалось, вот-вот надвое расколется.

— Я приеду вечером. Отдохни.

— Марат! — она крикнула вслед, и он остановился у двери.

— Подожди… Побудь со мной немножко. Пожалуйста. Ты ведь не на заводе работаешь, можешь себе позволить, — уловил в её голосе улыбку, внутри сжалась пружина.

— Тебе нужно поспать. А у меня дела.

Врал. Нет у него никаких дел. И не будет теперь. Только одно. Беречь своего ребёнка.

— Но…

— Никаких «но»! Выполняй предписания врачей, а завтра я тебя заберу, — открыв дверь, обернулся. — Что-то ещё?

Она, видимо, почувствовала холод в его голосе, опустила взгляд.

— Как Виталик?

— С ним всё в порядке. Ты и так это знаешь.

ГЛАВА 12

Марат был молчалив, чем-то серьёзно загружен. Иногда бросал на нас короткий, задумчивый взгляд и снова возвращал его к окну, за которым весь вечер лил дождь.

— Скажи, малыш, давай. Ну же? — я битый час уговаривала Виталика сказать хотя бы одно слово, но он был непреклонен. Упрямо молчал, на что-то обидевшись.

А мне так хотелось услышать из его уст слово «мама»."

"— Он устал. Оставь мелкого в покое. Завтра разговоришь, — подал голос Марат, и Виталик тут же среагировал. С интересом уставился на Хаджиева. В глазах сына я видела восхищение, уважение, готовность слушать и слушаться.