— То ты отворачиваешься от меня, прогоняешь! То снова возвращаешься! И вот, я уже твоя невеста, хотя моего мнения на этот счёт ты не спрашивал! Да я даже не могу навестить старых знакомых без твоего разрешения! Твоего прихвостня, следующего за мной попятам мало? Я теперь из дома не могу выходить, да? Ты серьёзно? Хочешь вернуться назад? Зачем, Марат?

Раскинув руки на спинке дивана, молча наблюдал за её крайне неудачной защитой и понимал, что-то тут не то. Снежана редко ему перечила. А в таком тоне — вообще никогда."

"— Что ты молчишь? Может, сам будешь ходить за мной? Зачем же посылать Ахмеда и Али, когда можно самому следить? А-а-а, ты, наверное, занят, да? У тебя ведь могут быть свои дела, в отличие от меня?

Было забавно за ней наблюдать. Если бы чёрная как грязь ревность, не распирала изнутри до посинения.

— Так, значит, старый знакомый, — усмехнулся. Судя по тому, как Снежана резко замолчала, нехорошо усмехнулся.

— Да. Прежний доктор Виталика.

— Вот как? — поднялся, медленно подошёл вплотную. — А сосед твой бывший что там делал? — прошептал ей на ухо, склонившись, тут же заглянул в лицо, чтобы видеть выражение её лица.

Значит, угадал. У него была.

— Что? — свела брови в кучу, непонимающе пожала плечами. — Какой ещё сосед?

Хорошо играет. Умница.

— Так ты у меня лгунья, да, Белоснежка? — чуть сжал её шею, отметил, как вздрогнула. — Только ты, наверное, забыла, кого обмануть пытаешься, — пальцы сжались крепче, а Снежана схватила его за запястье. — Я узнал, где поправляет своё здоровье наш новый-старый знакомый. И знаешь, мне не понравилось, что ты ходила к нему.

Он ожидал, что Снежана начнёт оправдываться и изворачиваться, но девушка лишь погладила его руку, принуждая полностью ослабить и без того не сильную хватку.

— Перестань. Да, я навестила его. В конце концов, это моя вина. Он пострадал из-за меня. Откуда же парню было знать, что у меня есть ревнивый Варвар, — улыбнулась так ласково, что у Марата сердце перестало биться. Просто заглохло. — Не злись, — продолжала гладить его руки своими тёплыми и до безумия нежными ладонями. Даже зверь внутри замурлыкал, как домашний кот. — Я не могла тебе сказать, потому что примерно представляла твою реакцию. Меня к нему даже не пустили, просто дала денег медсестре и всё.

Впервые в жизни Хаджиев убеждал себя поверить, хоть и скребло внутри что-то. Какие-то противоречия, доводы. И ревность горьким осадком в крови.

Никогда не ревновал. Залину он забрал у строгого отца, когда той исполнилось восемнадцать, и сразу же на ней женился. Из дома она не выходила, ни с кем, кроме прислуги, не общалась. Не было повода для ревности. Да и не было такого помешательства. Да, он любил жену. Любил, как мать своего сына, чистую, невинную девушку.