Мне кажется, я буду бесстыдно течь от него даже в старости.

— Нельзя оставлять Виталика, он там все игрушки переколотит, — сопротивляюсь уже совсем неубедительно и чувствую, как предательски подгибаются коленки.

— Новые купим, — прижимает к себе, насколько позволяет мой кругленький животик, и ныряет рукой в мои штаны.

— Марат! Ну ты что? — из моей груди вырывается стон, и Хаджиев победно улыбается.

Его пальцы со знанием дела отодвигают трусики в сторону и касаются уже влажных складочек, а я практически стекаю по стене.

— Ох… — с губ слетает что-то похожее на приглушённый крик, и Марат закрывает мне рот ладонью.

Входит пальцами в меня и шумно выдыхает, явно сдерживая своё желание.

— У меня от тебя яйца по швам трещат, — рычит в ухо и прикусывает мочку. Доводит меня до пика всего несколькими движениями и подхватывает второй рукой за талию, когда мои ноги всё же отказывают.

Неотрывно глядя мне в глаза, подносит к своим губам пальцы, которыми меня ласкал, и показательно облизывает их. Жадно. Голодно. С усмешкой. От такого зрелища у меня кружится голова, и становится невыносимо жарко. Снова.

— Ты ненормальный…

— Ненормально — это когда мужик с полными до скрежета яйцами ходит. А это нормально.

Краснею от его грязных выражений и от них же завожусь. Опять…

— Потерпи немного, сейчас Виталика уложу и приду, — шепчу ему в губы и не без усилий отрываю от них взгляд.

А много позже лежу на груди своего Варвара и пальцем выписываю на ней узоры. Он задумчиво поглаживает мою спину, а там, под сердцем, ворочается маленькое счастье. И так тепло, так уютно, что от радости наворачиваются слёзы. Тихо шмыгаю носом, и Марат обращает на это внимание.

— Ты опять?

Гормоны. Ничего не могу с ними поделать. То смеюсь без причины, то рыдаю. И так постоянно.

— Прости. Захотелось просто.

Он покачал головой, вздохнул.

— Что? Тяжело со мной, да? Думал, ты один такой сложный?

Марат вздёрнул брови, одарил меня задорной усмешкой.

— Меня всё устраивает, пока ты рядом.

— Пока? Ты думаешь, что я смогу уйти?

— Не думаю. Потому что я тебя не отпущу. Кажется, мы это уже обсуждали.

Чтобы погасить мгновенно вспыхнувшую искру его ярости, я обняла мужа крепче, прижалась своей щекой к его."

"— Не злись. Мы же договорились, что теперь всё будет по-другому. Или ты до сих пор не можешь меня простить?

Он прижал меня крепче, натянул на обнажённую спину одеяло.

— Я забыл уже всё. Мы оба виноваты. Но тогда… Я тебя наказать хотел, понимаешь? Думал, не прощу никогда за то, что сбежала. Ты можешь устраивать мне истерики, можешь буянить и бить посуду. Можешь дуться и не разговаривать. Всё, что вам, женщинам, нравится делать в таких случаях. Но уходить, бросать своего мужчину — это последнее дело, Снежан.