Бесконечно. Ни с чем не сравнимо. С каждой чертовой секундой ожидания мое нутро, мать вашу, разбивает дрожь. А это в любом случае дикость, когда трясет такую мышечную массу. Раньше думал, что я из стали. Ни хрена. Загребает так, что все тело слабеет, и в глазах темнеет.

Нокаут, я помню.

Ни с чем другим опыта сравнить нет.

Хочу подойти к ней и прикоснуться, но в это мгновение на подобное попросту не решаюсь. Смотрю и пытаюсь уложить внутри себя полученную информацию — Полина беременна. Сейчас. Она беременна в эту секунду. Внутри нее мой ребенок. Еще один мой ребенок.

Разве это не должно нас связать? Разве это не делает ее моей? Безгранично.

Один ребенок — крыша. Два — уже стены. И пусть начали не с того, фундамент за нами.

— Это предложение? — переспрашивает. — Ты хочешь заключить брак?

— Очевидно, что хочу.

Птичка вздрагивает и даже пятится. А я вынуждаю себя замолчать и дать ей переварить не только сказанное, но и возникшие следом за моими словами эмоции. Все еще сохраняю неподвижность. Даже когда Полина на мгновение отворачивается, скрывая от меня свое лицо.

— Если это из-за новой беременности… — начинает она и сама себя обрывает.

— Боже, как глупо все это звучит! — то ли смеется, то ли всхлипывает. — Или… Если из-за Миши… То есть если он просил или как-то… — тарахтит Птичка задушенным шепотом.

— Я сам хочу, — перебиваю, потому что понимаю, что сейчас она вывалит тонну всего того, что вообще не имеет никакого смысла, и не остановится, пока не раскидает нас еще дальше.

— Сам? — переспрашивает, будто спохватываясь. Резко поворачивается ко мне. Не всматривается в мое лицо, а мечется по нему взглядом. И я понимаю, что бы она сейчас ни ляпнула, это будет не совсем здраво.

Разболтало ее капитально. Похлеще меня. — Сам?

— Сказал же, — в третий раз подтверждаю свои слова. Осознаю, что ей нужен более развернутый ответ, поэтому стараюсь быть максимально откровенным. — Да, я хочу, чтобы у моих детей была нормальная семья. Но и тебя… — оказывается, силенок не хватает, чтобы выдавить это без пауз. Чемпион, блядь. — Тебя я тоже хочу, Полина.

Как она реагирует на мои слова?

Щеки Птички розовеют, в глазах возникает блеск… И на этом все. Она снова молчит. Никак убить меня решила.

— Ответишь что-то? — негромко напоминаю, что жду определенной реакции на свой вопрос.

Знал бы кто, чего мне стоит этот спокойный тон.

— Мне страшно…

Конечно же, такой ответ меня не устраивает, но я изо всех сил пытаюсь отнестись с пониманием. Шагаю к ней осторожно, убеждая себя в том, что в случае повторного сопротивления настаивать не стану. Но, благо, Птичка не двигается. Позволяет мне приблизиться. Пять четких ударов сердца, и наше дыхание сливается. Даже обнимать ее не приходится. Она выступает инициатором.