Я смотрю на нее, мои брови сардонически поднимаются.

— Ты устала спать?

Она ударяет меня по руке.

— Ох, ты знаешь, что я имею в виду.

Я хватаю ее за руку и целую ладонь. Потом мы молчим и наблюдаем за тенями, растущими на наших глазах, превращающиеся в сумерки, переходящие в ночь.

— Могу я задать тебе вопрос? — спрашивает Элли, ее голос тихий в бескрайней тишине.

— Разве ты не всегда задаешь вопросы?

Она снова ударяет меня.

— Прекрати! Ты можешь быть серьезным хотя бы пять минут?

Я отвечаю ей соответствующим взглядом.

— Ты просишь, чтобы я был серьезным?

— Тьфу! — она пытается вырваться из моих рук, но я усиливаю хватку вокруг нее.

— Хорошо, хорошо, прости. Спрашивай. На этот раз серьезно.

Элли кивает в сторону белых стен.

— У тебя нет никаких фотографий.

— Это не вопрос.

— Помолчи и позволь мне закончить, — она улыбается и качает головой, перед тем как положить ее на мое плечо. — У тебя нет ни каких фотографий, и ты никогда не рассказываешь о своей семье. И поскольку ты уже знаешь обо мне все и моей жизни, я подумала...

— Ты хочешь узнать о моей семье.

— Да, — она поворачивается ко мне, и слезы сожаления стоят в ее глазах. — Я хочу узнать тебя. У нас осталось чуть больше недели, чтобы провести время вместе. И для меня этого недостаточно, Джастис. Мне нужно узнать о тебе столько, сколько смогу.

Я делаю глубокий вдох и меняю положение ее тела, сейчас я вынужден смотреть на нее. И буду вынужден видеть осуждение и сожаление, которые, несомненно, будут у нее на лице.

— В моей истории нет ничего нового, ты слышала это раньше и не один раз. Мой отец никогда не любил мою мать. Он был потрясающий, богатый, сильный и безупречный лжец. Она была нежной и наивной, и думала, что ее любви к нему будет достаточно, чтобы он смог измениться и начать что-то чувствовать к ней. Она была слишком хороша для него, но при этом и слишком глупа, чтобы увидеть это и уйти от него.

Она мягко улыбается.

— Похоже, так оно и есть.

— Она этого не сделала, конечно. И вскоре он нашел себе блестящую, новую игрушку, чтобы потешить свое эго. Моя мать выполнила свое предназначение так же, как и я. Когда закончились их отношения, закончились и его отношения со мной.

— Где сейчас твоя мама?"

"— Где-то заливает свое разбитое сердце, наверное, с «Грязным мартини» в руке. Она так и не смогла оправиться от этого. Когда он отослал нас подальше, я сказал себе, что это была его потеря. Но потеря оказалась и нашей. Я потерял ту теплую, сострадательную женщину, которая слишком оптимистично верила в свое собственное благо. Ту, которая говорила мне, что в один прекрасный день, когда вырасту, я стану кинозвездой и женюсь на самой красивой женщине в мире, и подарю ей полдюжины внуков. Я потерял ее, а она потеряла себя. Она потеряла свой смысл жизни.