— Я сама узнала только вчера вечером. Решила рассказать, когда ты вернешься, — я охнула, когда альфа поднял меня на руки и понес по ступенькам. Его руки, как защита. Он сам словно безграничная безопасность. — Ты рад?

— Рад ли я? Лиса, я охуеть, как счастлив, — толкнув ногой дверь спальни, он занес меня внутрь комнаты. Положил на кровать. — Ребенок от тебя это самое лучшее, что происходило в моей жизни. Конечно, за исключением тебя самой. Блядь, ты понесла от меня, — нависая надо мной, он рыкнул, после чего наклонился и опять поцеловал. Стоило ему положить руку на мой живот, как я вздрогнула, но лишь от того, насколько приятным было это прикосновение.

— Я еще не все тебе рассказала, — мой голос мгновенно сбился. — У нас будут близнецы.

Помпей опять приподнялся и посмотрел мне в глаза, а потом, вновь наклонившись, поцеловал до дрожи и пожирающего трепета. До тепла, который перерастал в жар и искрами проходил по всему телу."

"— Черт. Твои новости все круче и круче, — сказал он, лишь на мгновение отстраняясь от моих губ. — Я счастлив, Лиса.

Этим вечером он целовал меня долго. Нежно, осторожно. Доводя до исступления и лихорадки. До полного желания, а потом брал с такой же нежностью, на которую, казалось, был просто не способен.

Позже, во время беременности, я пойму насколько бережным Помпей может быть со своей женщиной. Насколько он может быть внимательным и всепоглощающим в своей любви. Как он к моим ногам бросает весь мир и дает ощутить каково это — быть полностью и целиком любимой. Каждой частичкой души и сантиметром тела.

Конечно, моментами между нами возникали конфликты, ведь мне казалось, что порой альфа ко мне прямо чересчур бережный. Я с вниманием относилась к своему здоровью, ведь от него зависели наши близнецы, но я ведь не хрустальная.

Но все же эти конфликты решались очень быстро. Практически мгновенно. В основном с помощью разговоров или поцелуев. Порой, секса. Он у нас был постоянно. Нежный и осторожный, но до невозможности жаркий и долгий. Во всяком случае, до седьмого месяца. Потом живот стал слишком большим и я ощутила все прелести беременности. Мне с Помпеем пришлось перейти на «голодовку».

Во время беременности у меня знатно шалило настроение. Порой оно напоминало американские горки и, естественно, в первую очередь страдал Помпей. Я и плакала и злилась. Примерно через месяц начала нашей «голодовки», с полной уверенностью решила, что он мне точно изменяет. Откуда у меня взялись такие выводы? Просто у Помпея появилась секретарь девушка. И я тут же решила, что между ними что-то есть. Даже собрала вещи и собралась уходить, как Помпей меня вернул. Назвал глупой и ночь на пролет, давал понять, что я для него единственная. Полноценного секса у нас не было. Альфа все так же сдерживал себя.