Вся моя омежья сущность сжалась и внутренне я постаралась успокоиться. Меня все еще передергивало от Цезаря, но я не хотела этого показывать Помпею. — Мы немного поговорили, а потом он что-то вколол мне и этим испортил нашу метку.

— Он трогал тебя? — почему-то от этого вопроса стало особенно не по себе.

— Только, когда через шприц вколол мне ту дрянь.

— Что он говорил?

— Что… что это чертово правительство контролирует альф и омег. Что омег держат в специальных учреждениях и отдают альфам не для того, чтобы хоть как-то повысить нашу рождаемость, а по той причине, что таким образом они решают у кого будут дети, а кто неугодный и его кровь прервется.

Стоило вспомнить эти слова Цезаря, как я тут же вспыхнула. А вот Норд и Помпей совершенно не изменились в лицах.

— То есть, вы на это вообще никак не отреагируете? — я слишком сильно свела брови на переносице. От этого даже перед глазами пробежали блики. — Они же, получается, не увеличивают количество альф и омег, а, наоборот, уменьшают его.

— Мисс Мелиса, я правильно понимаю, что для вас эта информация стала неожиданностью? — Норд убрал сигарету от губ и выдохнул дым.

— А для вас разве нет? — увидев, что Норд еле заметно качнул головой, я повернулась к Помпею. — И для тебя?

— Нет.

— А вы, однако, мечтательница, мисс Мелиса. Я считал, что вас жизнь уже отучила верить в чудеса, — Норд стряхнул пепел в открытое окно, а я от его слов почувствовала себя как-то глупо. Хотела спросить, что он имел ввиду, но Норд, предчувствуя мой вопрос, сказал: — То, что правительство пытается увеличить рождаемость альф и омег, это их официальное представление этой ситуации. Но, естественно, уже давно говорят о том, что они таким образом контролируют нас.

— Тогда, почему им позволяют это делать? — мои ладони сжались в кулаки. Сильно. До боли в руках.

— Потому, что все это лишь на уровне слухов и разговоров. Точно так же обсуждаются другие мировые заговоры. Подтверждения ничему из этого нет, но подозрения уже появляются.

— И в чем эти подозрения?

— В первую очередь в том, что только родившихся омег убивают.

Внутри меня расплылся липкий холод и я замерла, смотря на Норда так, словно он сказал то, чего уж точно не может быть.

— Понимаете, омеги априори рождаются реже, чем альфы, но почему-то в один момент их начало становиться слишком мало.

— Это потому, что права к женщинам и к мужчинам слишком не равны, — я качнула головой. — И раньше семейные пары сами решались на аборт, если узнавали, что у них родится омега. Иметь дочку было чуть ли не стыдно и бестолково. Все хотели сына.

— Такая тенденция действительно имела место быть. Ее отголоски есть и сейчас, — Норд кивнул.