Я потеряла всякий контроль над собой, стала пятиться и кричать:

– Кто ты? Не подходи ко мне! Я тебя боюсь!

– Прекрати кричать, – процедил сквозь зубы приближающийся ко мне мужчина. – Люди в соседних домах спят. Ты сейчас всех разбудишь.

– Вот и пусть просыпаются, – проговорила я уже тише. – Как можно спать по соседству с трупом?

– Настя, у тебя истерика. Пожалуйста, возьми себя в руки. Мне сейчас необходима твоя поддержка и твое спокойствие. Мы оба попала в скверную ситуацию и теперь должны подумать, как из нее выбраться.

– Да, конечно, – кивнула я и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, бросилась вниз по ступенькам, ведущим к морю.

Мне показалось, что я бежала целую вечность. Я постоянно оглядывалась и поначалу слышала за спиной крик Влада:

– Настя, стой! Ну пожалуйста, стой!!!

Первое время мне казалось, что Влад бежит следом и пытается меня догнать, но чуть позже я убедилась, что за мной никто не гонится. И все же я боялась остановиться, отдышаться и посмотреть назад. Временами я спотыкалась, падала, но тут же вставала, отряхивала разбитые колени и, несмотря на жуткую усталость и одышку, все же бежала дальше. Когда злосчастный дом был уже далеко, я добрела до какой-то аллеи, села на лавочку у клумбы с цветами, поджала под себя ноги и заревела. Мне почему-то стало невообразимо жалко себя, испорченный отдых и жаль ту молодую девушку, которая погибла в таком юном возрасте столь чудовищно и нелепо. Мне было жалко свою любовь, которая умирала прямо у меня на глазах столь мучительной и болезненной смертью. Любовь живет ровно столько, сколько ей позволяют. Если о ней не заботятся, то она тут же начинает чахнуть, бледнеть и погибает прямо на глазах, все же пытаясь подавать сигналы бедствия. От любви к Вадику осталось совсем немного: боль, разочарование и обида. В моей душе была пустота. Женщина должна кого-то любить, хоть какой-нибудь собирательный или придуманный образ. Когда она никого не любит, то начинает разочаровываться не только в любви, но и в жизни. Наступает черная полоса, пропадает интерес ко всему, что ее окружает, и женщина начинает жить машинально, по инерции, словно в ней работает механизм, который дает ей возможность создавать видимость того, что она еще жива.

– Что случилось?

Я подняла голову и посмотрела на остановившуюся возле меня молодую парочку.

– Вам нужна какая-нибудь помощь? – Незнакомая девушка с нескрываемой опаской вглядывалась в мое лицо.

– Вас кто-то обидел? – поинтересовался держащий ее за руку юноша. – Мы там милиционера недалеко видели. Может, позвать?

– Нет, не нужно никакого милиционера. Только не это, – я тут же успокоилась и отрицательно покачала головой. – Я просто со своим парнем поругалась…

– Понятно.