За спиной слышу короткое «сука».

– Одно дело – целую ночь мучиться, а второе… – смеётся Рамиль. – Тридцать семь минут – и всё готово.

– Алис, ты бледная… – взяв меня за руку, Тимофей уводит меня. – Все хорошо?

– Спать хочу. И, Тим… я хочу знать всё про маму. Мне кажется…

– Хорошо. Завтра же, – понимает с полуслова.

– Поехали домой, а? Я очень устала. «Начнем всё сначала»…

Улыбнувшись, Тимофей оставляет короткий поцелуй на моих губах.

– Конечно. Поехали.

Глава 37"

"Я наблюдаю за Тимофеем. Я проспала. Уже полдень, а я всё равно усталая. Хочу вернуться в спальню, лечь в свою кровать и дремать до вечера. Но в то же время понимаю, что так нельзя.

Вчера приехали домой, и меня хватило лишь на то, чтобы помыться. И то помогал Тимофей. А потом без лишних слов и прочего подхватил меня на руки и унес в нашу комнату. Уложил на кровать, укутал одеялом и шептал ласковые слова, гладя мои волосы. Больше ничего не помню.

Майор стоит спиной ко мне. Белая футболка подчеркивает широкие плечи, а домашние спортивные штаны сидят идеально. Что-то колдует у плиты. Пахнет вкусно, но почему-то тошнота подкатывает к горлу. Закрыв рот ладонью, бегу в ванную, захожу и запираю дверь на замок.

Меня вырывает. Открываю воду и подставляю лицо под кран. Черт!

– Лис, – короткий стук в дверь и скрип ручки. – Что с тобой? Открой!

– Подожди, – выдавливаю из себя. – Минуту.

Смотрю на свое отражение в зеркале и не могу понять: действительно, что со мной? Бледная, под глазами темные мешки.

– На меня посмотри, – Тимофей вламывается в ванную и обхватывает мою голову руками, как только я поворачиваю замок на двери. – Лис, в больницу едем. Срочно.

– Нет, – мотаю головой. – Не нужно, пожалуйста. Я просто голодная. И устала очень. Давай дома останемся, пожалуйста… – умоляюще смотрю в любимые глаза цвета меда.

– Точно? Алиса, ты беременна. Давай лучше сходим к врачу, а? Я волнуюсь, – по голосу понятно, как он нервничает.

Но у меня нигде не болит, просто усталость…

– Кушать хочу, – слегка улыбаюсь, дотрагиваясь до щеки майора ладонью.

Он ловит мою руку и целует кончик каждого пальца.

– Пойдем. Я кое-что приготовил, – говорит охрипшим голосом.

Тимофей усаживает меня за стол и начинает ухаживать. Подносит кусочек омлета к губам и взглядом приказывает: ешь! А я, честно говоря, еле глотаю. Не потому что невкусно, а потому что вчерашний разговор с братом не выходит из головы.

Мама…

Почему я не могу выкинуть из памяти мысль о том, что моя мать, которую я считала родной, может быть совсем чужой?

Тим убирает со стола и присаживается рядом. Заглядывает в глаза. Он грустный какой-то, взволнованный.

– Что случилось, Тим? – спрашиваю, сглатывая.

Неужели он уже узнал?

– Ничего, – невесело улыбается. – Ты бледная, вот и волнуюсь.

– Тим, не тяни.