Я смотрела на одноклассников и завидовала…

Я смеюсь сквозь слезы, вспоминая те дни. Дни, когда стояла перед окном школы и ждала, чтобы остановился дождь. Потому что обувь была рваная, зонтика не было вообще. Я промокала насквозь, пока доходила до дома. У меня не было никого, кто мог бы за меня волноваться. Только мама, но она появлялась дома поздно – работала, а денег хватало только на самую простую еду, электричество и воду. Она знать не знала, что я плакала до самого утра, утыкаясь носом в подушку. Ребенком была. Хотела всё, что было у одноклассников, но понимала: у меня не будет гелиевых ручек, тетрадей с красивыми обложками и цветных карандашей – это всё просто не на что купить.

– …Я ждала тебя, Антон. Но ты всегда был занят своими делами, – чувствую, как дрожат мои губы, а на лице брата нет ни единой эмоции. Пусто. – Ты сломал все мои мечты. Помнишь, как я приходила с работы, когда училась в одиннадцатом классе? Ночью не спала – готовилась к экзамену. Я его сдала, Антон, помнишь? Я поступила на педагогический, но ты и учиться мне не позволил. Я пахала и приносила деньги, а ты отнимал. Нет, честно. Мне их не жалко было. Но почему ты благодарил меня за всё сделанное тем, что посылал своих дружков, чтобы поимели меня, a?

Глаза брата распахиваются. Он наклоняется ко мне и смотрит… угрожающе, что ли.

– Ты чё несёшь? – рычит, скрипя зубами. – Что ты хочешь доказать?

Пару минут я не отвечаю. Не отвожу взгляда от брата, которого ненавижу всем сердцем. И я буду не я, если он сегодня не расскажет с самого начала и до конца всё, зачем припёрся в наш дом. Зачем испоганил нам жизнь, а главное – почему умерла моя мама.

– Тут никого нет. Только ты и я. И я готова тебе помочь, – бессовестно вру. – Я позабочусь о Дашке, – шепчу, поддаваясь ещё ближе к брату. – Начинай.

– Нахрен я тебе сдался, сестрёнка? – издевательски тянет он. – Думаешь, я тебе поверю?

– Не хочешь – не говори. Мне ваши тёрки с отцом или тем ментом не интересны. Мне важно знать, почему ты так со мной? Почему не отвёз маму в больницу? – решаю пойти с другой стороны.

Напрямую Антон ни фига не расскажет. Нужно потихоньку, не спеша.

Брат недоверчиво разглядывает меня, явно задумываясь о том, стоит ли говорить со мной.

– Они меня никогда не любили. Отцу было плевать, а мать всегда смотрела с отвращением, – морщится, будто лимон залпом проглотил. – Она сначала не была такой, но со временем стала… странной…

– Ты же понимаешь, что сам себя накручиваешь? Несмотря на то, что ты мне сводный, моя мама никогда об этом мне даже не намекала. Я узнала это пару месяцев назад, Антон. И после этого ты говоришь, что она стала странной? Бред какой…

– …Даже отец постоянно, – игнорирует мои слова, – спрашивал, ругал меня, мол, почему одна ночью домой возвращаешься.