Губами и языком он продолжал скольжение по коже — выше и выше, почти до самой промежности, еще прикрытой соблазнительно-изящными шелковыми трусиками. Лара довольно следила за тем, как у Димы загораются глаза при каждом взгляде на очевидно влажную ткань, и только острее заводилась сама. В ее вечном стремлении к эстетизму в очередной раз нашлись свои плюсы: некрасивых вещей у нее в гардеробе не существовало, как и риска попасть впросак из-за нелепого нижнего белья.

Напряжение росло и росло, от всякой следующей, вроде бы слабой волны удовольствия нервы внутри натягивались до болезненного раздражения, но без обещания освобождения, которого Лара сейчас хотела больше всего на свете.

Одним уверенным движением Дима вновь прошелся по ее бедру и тут же скользнул ребром ладони вдоль промежности, надавливая на промокший шелк. Лару вскинулась, неслабо ударяясь о стену затылком и выдавая первый за сегодня стон.

Ей было одновременно мучительно и тягуче хорошо. Она попыталась сжать бедра, чтобы не выпустить его ладонь, но Дима только покачал головой, другой рукой удерживая ее ноги на прежнем месте. Лара бросила на него красноречиво-недовольный взгляд.

— Издеваешься? — Шепот вышел сиплым, прерывистым.

Дима поднялся, игнорируя ее вопрос. В один шаг встал совсем близко, и она снова прекрасно чувствовала все его тело своим, слышала, как частит и прерывается его дыхание. Захватив полы блузки подрагивающими руками, Дима притянул Лару к себе, не оставляя между ними свободного пространства.

— Я же обещал, что в этот раз мы начнем с твоего оргазма, м? — Он снова проговаривал ей в губы непристойные предложения, и она первой потянулась за поцелуем, намереваясь сбить с Димы его спесь и самодовольство. Они, правда, здорово ее возбуждали, но сотворить с ним то же, что он делал с ней, хотелось неимоверно.

Секс, которым партнеры занимаются не исключительно ради своего удовольствия, а находят кайф в возбуждении друг друга, именно в погруженности в процесс — такой секс был потрясающим и по-настоящему увлекал. Он оказался несравнимо лучше того, где каждый старался только ради себя — Лара хорошо помнила, что несмотря на физическое удовольствие, после остается лишь пустота.

Затянувшийся поцелуй, страстный и глубокий, закономерно заставил Диму торопиться. Пуговицы выскальзывали из петель уже на порядок быстрее, чем расстегивались недавно молнии на ботинках.

Лара сама сняла бюстгалтер, стоило только выпутаться из рукавов. Грудь, ждавшая прикосновений весь день, реагировала на каждую ласку с небывалой чувствительностью, и Лара сквозь полуприкрытые веки с трудом, но видела, что Диме просто сносит крышу от ее отзывчивости.