— Спросить прямо, где она живет, он не рискнул, посетила догадка, что это за пределами допустимых границ: выбрала же она для встреч его квартиру вместо своей.

Лара, естественно, не отреагировала на его подводку, а ему все-таки было интересно. Да и практически пригодилось бы понимать, в каком районе она живет и насколько там безопасно бродить поздними вечерами в одиночестве. Любую другую женщину и уговаривать бы не пришлось, но с Ларой вряд ли получится набиться в провожатые. Так что оставалось одно: не задерживать ее совсем уж допоздна, как бы ни хотелось.

— Вот и моя, — Дима махнул рукой в сторону машины в паре метров от них, та просигналила. — Нам, к счастью, ехать недолго, даже с пробками.

— Отлично, завтра еще на работу.

Дима с улыбкой на лице покачал головой. Ну что за женщина.

— Я подозревал, что лимит на сегодняшнюю встречу ты уже посчитала. — Опережая Лару, уже потянувшуюся к ручке, он открыл дверь с пассажирской стороны. Джентльмен он или кто. Триумф, правда, длился недолго.

— Знаешь, — она кинула на него странный, как будто полный беспричинного раздражения взгляд, — я могу сесть в машину без посторонней помощи. — Вероятно, его довольство собой не прошло мимо ее внимания. Злости в прозвучавшей фразе он не услышал, но недовольство было, и Дима его не понимал.

— Лара, если ты вдруг так реагируешь, придерживаясь феминистических взглядов, то зря — это просто вежливость, которая ничуть не ставит под сомнение, что ты что-то можешь или не можешь. — Не хватало еще из-за такой фигни поссориться, но и молчать Дима не стал. — Если бы ты знала мою маму, то не сомневалась бы в моих чистых помыслах. — Лара тихо рассмеялась, и напряженность, к счастью, исчезла. Дима закрыл дверь, выдохнул и сам сел в машину.

— Я читала ее статьи. — Видимо, вместо извинений за свой странный выпад или объяснений (он заметил, что его предположение осталось без подтверждения) она решила сменить тему.

— Вот уж не удивлен, — подразнил он ее. — И как тебе?

Лара кинула на него быстрый взгляд.

— А то ты не знаешь, что она одна из лучших.

— Не могу не согласиться, — проговорил он, сосредотачиваясь на дороге.

Новых тем для беседы не нашлось. Лара не пыталась больше ничего сказать, Дима сверялся с навигатором, надеясь объехать заторы переулками. В тишине салона он слышал, как иногда учащается ее дыхание и выдохи получаются чуть шумнее, и чувствовал, что начинает зеркалить ее взволнованность. Даже музыку не включил, не желая нарушать возникшую атмосферу. Знакомую и вместе с тем другую.

Они снова были в салоне автомобиля, снова представляли, что случится совсем скоро и знали, как это может быть, помнили вкус, запах, прикосновения, жар другого тела. То тягучее помутнение и его безумный пик.