Александр Бодрашев в техникуме показывается нечасто, так же как и на работе… Ну, хватит разговоров. Отправляйся в гостиницу. Знаешь дорогу?

— Найду, — Шурик проводил Сажина взглядом и увидел, как к тренеру подошел его давешний приятель, дядя Карл, взял под руку и пошел рядом. Шурик хотел было догнать и поздороваться, но передумал и побрел обратно.

Лемке разговаривал по телефону.

— Встретился с Петцке? Спасибо, вы свободны, — он повесил трубку, телефон снова зазвонил. — Слушаю.

— Господин Лемке, беспокоит администратор. Как вы и распорядились, мы дали в афишах замену Дерри на русского, билеты все проданы.

Поздравляю вас, господин Лемке.

— Спасибо, спокойной ночи, — Лемке положил трубку, щелкнул зажигалкой, посмотрел на пламя и вновь взялся за телефон.

Карл и Сажин раскланялись с хозяйкой маленького кафе и заняли столик в углу.

— Французский коньяк, шотландское виски, русскую водку, — Карл не обращал внимания на удивленную хозяйку, — можете не подавать. — Он подошел к стойке, оглядел блюдо с сандвичами и выстрелил в него пальцем. — Представьте, Матильда, что к вам зашли голодные студенты, которые нашли на улице кошелек.

Две яичницы с ветчиной и кофе!

— Кофе по рецепту дядюшки Иоганна? — лукаво улыбаясь, спросила хозяйка.

Карл бросил на хозяйку пронизывающий взгляд, протяжно вздохнул и прижал ладони к груди.

— Прекрати, озорник! — Хозяйка вильнула юбкой и скрылась на кухне.

— Ты опасный парень, Карл. — Сажин отодвинул для товарища стул.

Карл сел и воинственно выдвинул подбородок.

— Знай, презренный гладиатор, что в моем лице криминальная полиция потеряла гениального сыщика.

Из кухни доносился грохот, и в зал вбежала хозяйка.

— Эти горшки прыгают сами! — Она поставила на стол сковородки с шипящей яичницей и две глиняные кружки.

Карл взял кружку и сделал маленький глоток.

— Ну? — Хозяйка грозно нахмурилась.

Карл покосился на Сажина и прошептал:

— Он выдержит, Матильда, я за него ручаюсь.

Хозяйка фыркнула и убежала, а Карл повернулся к Сажину."

"— Говорят, в Америке есть собаки, натасканные специально на негров, а я безукоризненно натаскан на фашистов. Узнаю по запаху. Не улыбайся! Я сегодня вновь убедился. Элегантные костюмы, улыбки, бархатные интонации.

 — Карл сделал небрежный жест. — Я их кожей чувствую. Еще они не знают, куда девать руки, все перекладывают с места на место. И приемчик у меня один имеется, — он посмотрел на часы и обнажил на запястье черные цифры. — Глаза, Миша! Фашиста окончательно выдают глаза! Ты видел клеймо, и хоть бы что. Подумаешь, редкость, и у тебя имеется. А обыкновенный человек внимания не обратит. Фашист же, — Карл зацепил вилкой кусок ветчины и вытаращил на него глаза, — уставится и тут же улыбнется.