— Назначены на «Компас роуз», сэр, — сказал тот, что постарше, отдал честь и протянул бумагу, Эриксон быстро прочитал сопроводительный лист.

— Вы Локкарт?

— Да, сэр.

— А вы Ферраби?

— Да, сэр.

— Это ваш первый корабль?

— Да, сэр, — ответил за двоих Локкарт.

— Долго обучались?

— Пять недель.

— И теперь все знаете?

— Нет, сэр, — улыбнулся Локкарт.

— И то хорошо.

Эриксон рассмотрел их получше. Оба были великолепны: замшевые куртки по форме № 1, перчатки, противогазы — ну прямо с картинки из устава. Они обсуждали свой наряд еще во время долгого пути от южного берега острова до Клайда.

Им предписали представиться при полном параде, и поэтому для них казалось делом почти политическим одеться как следует… Командир, в старом рабочем кителе с потертыми золотыми нашивками, выглядел по сравнению с ними оборванцем.

— Чем вы занимались в мирное время? — спросил Эриксон после паузы.

— Я был журналистом, сэр, — ответил Локкарт.

— Не вижу связи, — сказал командир, разведя руками, и улыбнулся.

— Я много ходил на яхтах, сэр.

— М-эм-м… — капитан поглядел на Ферраби. — Ну а вы?

— Я работал в банке, сэр.

— В море бывали?

— Только на пути во Францию, сэр, через пролив.

— Может, и это пригодится… Ну хорошо. Осмотрите корабль и представьтесь старпому. Он на борту. А где ваши вещи?

— В отеле, сэр.

— Придется пока устраиваться там. Мы не сможем жить на борту еще около недели.

Кивнув, Эриксон повернулся к столу. Оба молодых человека несколько нерешительно отдали честь и направились к двери. Когда Ферраби взялся уже за ручку, капитан бросил через плечо:

— Кстати, не отдавайте честь в помещении. На мне нет фуражки, и я не могу вам ответить тем же.

Правильнее будет просто снять фуражку при входе.

— Простите, сэр, — ответил Локкарт.

— Пустяки, — сказал Эриксон. Голос его звучал дружелюбно. — Но надеюсь, вы это поняли.

Офицеры вышли. Журналист, банковский служащий… поездка во Францию… яхты… Но, судя по всему, у них есть желание служить, а у этого Локкарта, кажется, еще и достаточно здравого смысла… В море это пригодится. Командир снова взялся за карандаш…

Локнарт и Ферраби прошли через док. Они смотрели на корабль совершенно по-разному.

Локкарт мог в какой-то степени оценить контуры и конструкцию; для Ферраби же весь корабль был в диковинку, и это беспокоило его. Он был женат всего полгода. Прощаясь с женой двое суток назад, он еще раз признался ей в своих сомнениях относительно выбора службы. «Но, дорогой мой, — сказала она с улыбкой, которую Ферраби всегда находил очаровательной и трогательной, — ты ведь все можешь. Ты же знаешь! Посмотри, как ты очаровал меня». В этом не было логики, но он все же почувствовал себя спокойнее.