– Я благодарен вам за то, что вы помогли спасти Дженнифер, – подумав, заговорил иранец. – Не буду спрашивать, что вас связывает. Если любишь женщину, ты должен ей доверять.

– Мудро, – согласился Сосновский. – Но давайте перейдем к вашему делу. Перестрелка на улице – это не пустяк. Многое нужно уладить. Особенно с теми людьми, которые покушались на жизнь женщины.

Сосновский умышленно не называл имен и старался говорить лаконичнее. Кто знает, сколько здесь ушей. Иранец нахмурился, но, кажется, понял собеседника.

– Здесь вы можете говорить, не таясь.

– Спасибо, – кивнул Сосновский.

А сам подумал о том, что Джафари даже не подозревает, как много вокруг глаз и ушей. Одни фото чего стоят. Это вам не простое подслушивание.

– Дженнифер хочет вам что-то сказать. Но, прежде чем я вас оставлю наедине, скажу…

– Простите, что я вас перебиваю, – встрял Сосновский. – Не сочтите меня невежливым. Я знаю, что такое этикет и уважение к национальным традициям. Но у нас с вами немного иная ситуация. Мы с вами сегодня спасли женщину от смерти. И смерть ей все еще угрожает. Поэтому я прошу вас без церемоний, предисловий и вообще без условий. Хотите ей помочь, а значит, и мне? Помогайте. Если нет, будете ставить условия – тогда я ухожу. Простите, но я работаю не церемониймейстером, а в разведке.

– М-да, – задумчиво произнес иранец. – Наверное, вы правы. Я все еще иногда мыслю, как обычный человек, хотя пора привыкать мыслить, как политик. Вот вам моя рука и благодарность за спасение Дженнифер. Я вас оставлю.

Джафари ушел, и тут же в комнату вошла англичанка. Сосновский поднялся на ноги, как и положено по этикету. Дженнифер была бледна, но держалась хорошо. «Истинная леди», – подумал Сосновский. Женщина села на край кресла и стиснула руки, собираясь с мыслями. Наконец она заговорила, старательно выговаривая слова:

– Я благодарна вам. Мне сказали, что это вы меня спасли. И еще тот несчастный паренек, которого застрелили у моих ног. Я хотела вам сказать… Мне нужно вам передать нечто важное. Понимаете, я слышала ее разговор. Она не вернулась в посольство, но последнее, что я слышала… она догадалась, что я слышала…

– Так что же? – улыбнулся Сосновский. – Говорите уже.

– Она знает, что вы ищите ее, что вы узнали об их целях. Я не понимаю, при чем тут немцы, почему она с ними… У мужа спрашивать я боюсь. Нельзя этого делать, он с ума сойдет. Они хотят… я не знаю, как это вам сказать… термины мне понятны, но я не могу…

– Вы своими словами расскажите, – поощрил женщину Михаил. – Как вам проще.

– Они хотят вас выманить куда-то и убить. А потом сделать еще что-то, какой-то «прыжок». И у них мало времени. Она так сказала. Вы какая-то специальная группа, что ли. Как-то так она говорила.