Через пару дней указ, скрепленный здоровенной государевой печатью, лежал у меня на столе. Это была моя личная хартия вольности, броня от всех врагов. Царь расщедрился не на шутку. «Русская Промышленная Компания» — так теперь называлось мое детище — получала такие полномочия, что у любого заводчика крышу бы снесло. Земли в Ингерманландии под новые заводы — пожалуйста. Монопольное право на разработку угля и руды по всему Северу — бери не хочу. Полное освобождение от пошлин на ввоз любого барахла из-за границы — от станков до ложек. Это был джекпот.

Но самый смак был в пункте, который вписал туда лично Брюс.

Сухой, канцелярской вязью, за которой прятался стальной оскал.

«…А для охраны заводов, рудников и прочих заведений от всяких лихих людей и недругов, как внешних, так и внутренних, — было там начертано, — Компания обязана на свой кошт создать, обучить и содержать охранный полк особого назначения. Командиры оного полка присягают на верность лично Государю Императору и Генеральному директору Компании, и токмо их приказам подчиняются…»"

"Я перечитал эти строки дважды. Брюс давал мне в руки свою частную армию.

Легальную, вооруженную до зубов, подчиняющуюся только мне и царю. Силовой кулак, которым можно было решать такие вопросы, куда ни гвардию, ни полицию не сунешь. Это был наш ответ супостатам — и на покушение на Нартова, и на демидовские фортели, и на всех, кто еще только точил на меня зуб. Мы строили свое маленькое государство в государстве — со своей экономикой, своими правилами и теперь — со своими штыками.

Первое собрание акционеров решили провести без лишней помпы, прямо у меня, в Игнатовском. В сердце рождающейся империи.

В большой избе, которую наскоро привели в божеский вид, за длинным дубовым столом собрался бомонд. Сам Государь, бросивший ради такого дела свои верфи, сидел во главе. Его громадная фигура едва влезала в кресло. Рядом, пыхтя, как паровоз, устроился Меншиков. Свысока он на меня уже не смотрел. Теперь в его взгляде был чистоган — он прикидывал будущие дивиденды. В тени сидел Брюс. Ну и еще несколько человек из ближнего круга царя — те, кто не побоялся рискнуть и вложиться в мою авантюру.

Я стоял перед ними с отчетом (макет завода я приберег для лучшего случая — была у меня отличная идейка на это счет).

Я притащил с собой главный аргумент — первый слиток нашей стали, отшлифованный до зеркального блеска. И с глухим стуком положил его на стол перед царем.

— Вот, Государь, первый плод наших трудов, — сказал я. — Это — наша независимость. Это — тысячи пушек, которые заткнут за пояс шведские. Это — десятки тысяч винтовок для армии. Это — броня для новых кораблей. Вот во что вы вкладываете деньги, господа. Не в заводы и не в рудники, а в будущую победу.