Петр взял в руки тяжелый, увесистый слиток. Повертел его, взвесил на ладони. Его пальцы с какой-то особой нежностью гладили холодный металл.

— Любо, — коротко бросил он.

Собрание прошло быстро, по-деловому. Акции разлетелись. Контрольный пакет, ясное дело, у казны. Второй по размеру, дающий мне право рулить всеми техническими вопросами, — мой. Меншиков, отваливший кругленькую сумму, получил жирный кусок пирога. Остатки поделили между собой Брюс и другие. С этого дня мое дело было намертво повязано с карманами самых влиятельных людей России. Мой успех стал их успехом. А мой провал — их личными убытками.

Это была самая крутая страховка, какую только можно было придумать.

Можно сказать, что я стал игроком за главным столом.

Высокие гости свалили к вечеру, оставив после себя тяжелый дух дорогого табака. Игнатовское потихоньку приходило в себя, возвращаясь к привычной рабочей рутине, но в воздухе висело ощущение, что все изменилось. Напрочь. От пышного банкета, который рвался устроить Меншиков, я отмазался, сославшись на дикую усталость. Вместо этого мы с самыми близкими — Магницким, Нартовым, Гришкой с Федькой, Орловым и Глебовым — по-простому посидели в избе, где утром вершились судьбы российской промышленности.

На столе дымилась картошка, лежала соленая рыба, стояла квашеная капуста. Триумф был, конечно, оглушительный, но оставил после себя странное чувство выжженной земли, как после тяжелого боя.

Душевно посидели.

На следующий день я заглянул к де ла Серде. Он сидел у себя, завтракал с дочерью. Приняли меня хорошо, по-дружески. Изабелла сверлила меня пристальным, изучающим взглядом.

— Хотел сказать пару слов, — заявил старик, — Весь город толкует о «Русской Промышленной Компании».

Хорошо, что вы сами пришли, барон. В ваше имение не попасть без разрешения.

Я кивнул. По-другому нельзя, безопасность превыше всего.

— Ты создал монстра, барон, — наконец сказал он. В его голосе не было ни поздравления, ни упрека. Просто холодная, отстраненная констатация. — И теперь этот монстр сожрет либо твоих врагов, либо тебя самого.

Я молчал, ждал, что будет дальше. Изабелла, стоявшая у двери, тяжело вздохнула. Ее лицо было серьезным. Такое ощущение, будто она была полноценной участницей этого разговора.

Если бы я не знал ее, то подумал бы, что именно она инициатор этой темы. Странно.

— Ты думаешь, раз они теперь твои акционеры, они тебе друзья? — старик криво усмехнулся. — Глупости. Ты купил их жадность, не верность. Теперь они будут следить за каждым твоим шагом, словом.

Я покосился на Изабеллу. Не понял к чему все это.

— Раньше ты был им нужен как гениальный умелец, способный творить чудеса. А теперь ты — управляющий их капиталами. Они будут ждать твоей ошибки, болезни, любого момента, когда ты дашь слабину.