Внутри, на дорогой гербовой бумаге, размашистой вязью было начертано, что полковник Петр Алексеевич Смирнов за «особые заслуги перед Отечеством, за радение в делах государевых и приумножение мощи военной» жалуется титулом барона Российской Империи. В придачу отваливали земли в Ингерманландии и кругленькую сумму на «достойное обустройство». Все это итак было озвучено ранее самим Государем, но только сейчас я получил документы на титул.

Это был хитрый политический ход Царя. В глазах европейских «партнеров» типа лорда Эшворта руководитель секретной операции теперь был титулованным дворянином с личным кредитом доверия от монарха.

Брюс подтвердил мои догадки:"

"— Примите поздравления, барон. Государь считает, что таким важным делом должен заниматься человек не только умелый, но и знатный. Это заткнет глотки многим завистникам здесь и заставит наших заморских визави относиться к вам с большим уважением'.

Деньги, что мне причитались по указу, вручил сам Брюс. Сумма была внушительная, на нее можно было отгрохать приличную усадьбу с флигелями и парком. Но мысли мои были далеки от барских затей. Я мысленно смотрел на Игнатовское, на чадящие трубы литейки, на гудящие цеха — вот она, моя настоящая усадьба.

Никаких барских хором. Все — на безопасность. Строительные работы, что я начал раньше, теперь пойдут с удвоенной силой. Я построю настоящий форт, способный выдержать даже осаду.

Вечером, в новом полковничьем мундире, я вошел в залитый свечами зал дворца Меньшикова. Шум, гам, музыка, шелест платьев, блеск брюликов — все это разом на меня навалилось, заставив на миг замереть в дверях. Меня тут же заметили. Новый барон, да еще и явный любимчик Царя — это было целое событие. Ко мне тут же потекли ручейки желающих поздравить, заискивающе заглянуть в глаза. Я отбрехивался общими фразами, стараясь держаться поближе к Брюсу, который в этой тусовке плавал как рыба в воде.

Я зацепил взглядом лорда Эшворта. Он стоял в кучке иностранных дипломатов и, увидев меня, едва заметно вскинул бровь. На его лице читалось плохо замаскированное удивление.

Пытаясь сбежать от назойливого внимания, я ушел к окну, откуда был вид на сад.

В стороне от галдящей толпы стояла фрейлина. На ней было простое, элегантное темное платье, которое выгодно выделяло ее на фоне разодетых как на ярмарку придворных дамочек. Она держалась с тихим достоинством, в ее позе была какая-то затаенная печаль.

В этот момент рядом со мной вырос Брюс.

— Скучаете, барон? — с легкой усмешкой поинтересовался он.

— Не мое это все, Яков Вилимович, — честно признался я.

Брюс проследил за моим взглядом.

— А, баронесса Изабелла де ла Серда. Печальная история. Ее батюшка, был одним из храбрейших офицеров и, пожалуй, лучшим знатоком тактики, которого я знал.