Я цепляюсь за край скамьи подо мной.

— Что мы должны делать? — тихо спрашиваю я.

— Я уже сказал тебе достаточно, чтобы убедить, что я не лжец. Что касается остального, я действительно не знаю, как объяснить. Я вообще говорю об этом лишь потому, что ситуация стала просто ужасной.

Ужасной. Внезапно я понимаю, почему. Афракционеры планируют уничтожить не только важные фигуры в Эрудиции, но и все данные, которые те имеют. Они уничтожат все.

Никогда не считала этот план хорошим, но знала, что мы все равно выкрутимся, ведь Эрудиты и без компьютеров и книг владеют массой полезной информации.

Но это то, чего никто не знает, то, что в результате уничтожения, мы утратим навсегда, без возможности возродить.

— Помогая тебе, я предаю Тобиаса. Потеряю его. Мне нужен повод поубедительнее.

— Помимо всеобщего блага? — Маркус морщит нос от отвращения. — Этого тебе не достаточно?

— Все общее давно поделено на части. Так что нет, не достаточно.

Маркус вздыхает.

— Твои родители умерли за тебя, это правда. Но задача, с которой твоя мать оказалась в штабе Отречения той ночью, не была выполнена; она предпочла спасти тебя.

Она не знала, что ты там. Она пыталась спасти файл от Джанин, а когда услышала, что ты при смерти, бросилась на выручку, оставив файл в руках Джанин.

— Она сказала мне другое, — бросаю я.

— Она солгала. Она должна была врать. Беатрис, дело в том… Дело в том, что твоя мать знала, что она, вероятно, не выйдет из штаба Отречения живой, но не могла не попробовать. Этот файл был тем, ради чего она готова была умереть. Понимаешь?

Отреченные готовы умереть за любого человека, друга или врага, если того требуют обстоятельства. То есть, возможно, именно поэтому им так тяжело выжить в опасных ситуациях.

Есть категория вещей, ради которых они пожертвуют своей жизнью, но эти вещи не имеют отношения к физическому миру.

Таким образом, если все, что он говорит правда, и моя мать действительно была готов умереть за эту информацию… Я сделаю, что угодно, для достижения цели, которую ей так и не удалось достичь.

— Ты пытаешься мной манипулировать. Не так ли?

— Думаю, — начинает он, и на его темные глаза ложится тень. — Решать тебе.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Перевод: Екатерина Забродина, Маренич Екатерина, Дольская Алина, Инна Константинова

Редактура: Юлия Исаева, allacrimo, Любовь Макарова, Индиль

Во время прогулки к дому Итонов я стараюсь вспомнить, что моя мать сказала мне, когда спасла из бака во время атаки моделирования.

Что-то о наблюдении за поездами после начала нападения. «Когда я нашла тебя, то не знала, что делать, но твое спасения всегда было для меня на первом месте».

Но когда я воспроизвожу в памяти ее голос, слова звучат по-другому. «Когда я нашла тебя, то не знала, что делать».