Из-за воды мне холодно, я дрожу, но меня это не волнует. Тобиас тянется за полотенцем и начинает вытирать мне руки.

— Я не… — мой голос звучит так, будто меня душат. — Мои мать с отцом мертвы, а брат предатель, как я могу…

В этом нет смысла. Рыдания сотрясают мое тело, мой ум, всю меня. Он залезает ко мне, и вода в ванне поднимается над моими ногами. Он крепко обнимает меня. Я слушаю его сердцебиение и через некоторое время, нахожу силы, чтобы успокоиться.

— Теперь я буду твоей семьей, — обещает он.

— Я люблю тебя, — отвечаю я.

Я признавалась ему в любви, когда уходила в штаб Эрудитов, но он спал.

Не знаю, почему не признавалась ему, когда он мог меня услышать. Может, боялась доверить ему мою преданность. Или боялась, что не знаю, как это — любить кого-то. Но сейчас я думаю, что молчать страшно, ведь в любой момент может оказаться слишком поздно.

Я для него, а он для меня, так было с самого начала.

Он смотрит на меня. Я жду, держась за его руки, пока он думает над ответом.

Тобиас хмурится.

— Скажи это еще раз.

— Тобиас, — говорю я. — Я люблю тебя.

Его кожа скользкая от воды, он пахнет потом, моя рубашка липнет к его рукам, когда Тобиас обнимает меня.

Он прижимает свое лицо к моей шее и целует прямо над ключицей, целует в щеку, целует губы.

— Я тоже люблю тебя, — признается он.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Перевод: Маренич Екатерина, Алёна Вайнер, Алиса Ермакова, Екатерина Забродина, Вероника Романова, Инна Константинова, Дольская Алина

Редактура: Юлия Исаева, allacrimo, Любовь Макарова, Индиль

Он лежал со мной все время, пока я спала. Я ждала кошмаров, но, видимо, так устала, что в голове осталась лишь пустота. Когда я открываю глаза, его рядом нет, а на кровати лежит стопка одежды.

Встаю с кровати и иду в ванную. Такое ощущение, будто с меня содрали кожу, воздух жалит меня — не очень больно, но быстро надоедает. Я не включаю свет в ванной, потому что знаю — он будет бледным, но ярким. Как и свет в зданиях Эрудитов. Принимаю душ в темноте, едва отличая мыло от геля для душа, и убеждаю себя, что это путь к обновлению, что это придаст мне сил, что вода вылечит меня.

Прежде чем выйти из ванной, я щиплю себя за щеку, стараясь вызвать румянец. Это глупо, но я не хочу выглядеть слабой и истощенной перед остальными.

Когда возвращаюсь в комнату Тобиаса, то вижу следующую картину: Юрай развалился поперек кровати лицом вниз, Кристина держит голубую статуэтку над столом Тобиаса, рассматривая ее, а Линн устроилась выше Юрая с подушкой в руках и со злой усмешкой на губах.

Линн ударяет Юрая сзади по голове, Кристина говорит:

— Эй, Трис!

А Юрай кричит:

— Ой! Как тебе удалось заставить подушку причинить мне боль, Линн?

— Моя исключительная сила, — отвечает она. — Тебя отшлепали, Трис? Одна из твоих щек ярко-красная.