— Еще бы, — сказал Белявский и положил на стол ключ от своего кабинета. — Кто-нибудь звонил?

Микола не понял вопроса.

— В смысле, Анатолий Алексеевич? — спросил он.

— Что значит «в смысле»? — переспросил Белявский.

— Ну, сюда звонили или отсюда? — пояснил охранник.

— И сюда и отсюда, — не вникая в суть, нахмурился Анатолий Алексеевич.

— Сюда никто не звонил, — сообщил Микола, — а отсюда звонил Павловец директору…

Белявский покосился на охранника:

— А чего он звонил?

Микола замялся на мгновение, но тут же выложил то, что слышал:

— Он жаловался на какую-то картину, которая висит…

Анатолий Алексеевич посмотрел на охранника и угрожающе сдвинул брови.

— На какую картину?

— Кажется, на картину Гагарина, — ответил охранник, — но точно не помню.

Белявский бросил на подчиненного ему работника музея пренебрежительный взгляд и укоризненно покачал лысоватой головой.

— Микола, Микола… — протяжно и раздраженно сказал он, — почти целый год работаешь в музее, а не знаешь художников, которые выставлены у нас!

Парень виновато развел руками:

— Я ж, я ж… — передразнил украинца заместитель директора.

Однако он не стал распекать охранника, а, перекинувшись с ним еще несколькими пустыми фразами, быстрым шагом направился к выходу из музея…

* * *Пожилой, но спортивного телосложения мужчина собирался было уже лечь спать, но его планы неожиданно поменялись. Накинув черный махровый халат на голый торс, директор музея сел за письменный стол.

— Черт возьми, эдак можно и в тюрьму угодить! — обеспокоенно произнес он.

Варенцов был сильно встревожен звонком художника-реставратора Ивана Павловца и лихорадочно соображал, что ему предпринять в данной ситуации.

— Это ж надо так по-глупому вляпаться! — заскрежетав зубами, гневно прошептал Варенцов. — Что же делать?!

Однако ничего путного в тот момент в голову Варенцову не пришло, и, он недолго думая, достал сотовый аппарат и набрал номер телефона министра культуры Российской Федерации…

Глава 4. Таможня

Автолюбители и туристы в тот день выбрали не самое удачное время для пересечения белорусско-польской границы на Брестской таможне. Автомашин было не очень много, и поэтому таможенники могли позволить себе добросовестную проверку автомобилей и людей.

* * *Капитан Макаревич в этот поздний вечер была не в духе. Впрочем, такое ее настроение никогда негативно не сказывалось на ее профессиональных обязанностях.

Макаревич сидела в служебном помещении за столом и просматривала документы. Вошел молодой таможенник.

— Янина Руслановна, — произнес парень, — нужна ваша помощь.

Капитан подняла светловолосую голову:

— В чем?

Таможенник кивнул в сторону окна, где стоял на терминале микроавтобус:

— Московский театр едет на гастроли, а там у него картины.