Говорят, что это декорации, а я в изобразительном искусстве не очень-то разбираюсь. Вы ведь, как-никак, в Суриковском училище учились… Может быть, посмотрите на эти декорации, а то вдруг что-нибудь ценное вывозят.

— Не можете вы без меня, Виталий, и шагу ступить, — со вздохом произнесла Макаревич.

— Так куда же от такой красивой женщины денешься, — улыбнулся паренек.

— Ладно, Виталий, вы там подготовьте эти картины-декорации, чтобы я не лазила, как мартышка, по салону автомашины, — сказала Янина Руслановна, — а я через пару минут подойду.

— Слушаюсь!

Виталий вновь улыбнулся и вышел.

— Вот черт! — вздохнула женщина. — Нужно этого красавчика подвязать на поводок, пока я еще совсем не развалилась.

Макаревич отложила бумаги и, достав из сумочки зеркальце, посмотрелась в него. Потом поправила белокурую прядь и, удовлетворенная своим видом, встала из-за стола.

— Ну что, пани Янина, ваш выход, — слегка усмехнувшись, произнесла она, — кавалеры заждались!"

"Когда женщина подошла к микроавтобусу, где находились картины, стоявшие рядом с машиной мужчины повернулись к ней.

— Девушка, ну что это за волокита! — обиженно воскликнул пожилой толстый водитель. — Театр едет на гастроли, а вы тут из нас контрабандистов творите. Это обычные декорации для интерьера спектакля…

Янина Руслановна смерила толстяка строгим взглядом и сказала:

— Во-первых, гражданин, я вам не девушка, а госпожа капитан… А во-вторых, не волнуйтесь, разберемся.

Водитель микроавтобуса сглотнул слюну, однако придержал язык и, достав сигарету, закурил.

— Разбирайтесь… — только и выдавил он. Янина Руслановна и в самом деле училась в Суриковском художественном училище, но по причине беременности была вынуждена оставить учебу, однако, как говорится, талант не пропьешь, и навыки и знания у способной, но несостоявшейся художницы имелись в достатке.

— Разберемся, — рассматривая полотна, предназначенные для интерьерного сопровождения сцен в спектакле, спокойно повторила Макаревич.

Туристы и водители без особого интереса наблюдали за тем, что происходило возле микроавтобуса, просто убивали время. Однако были две пары внимательных глаз, хозяева которых были весьма заинтересованы в положительном разрешении спорного вопроса.

— Чего она прицепилась к нему? — дымя сигаретой, спросил плотный рыжеволосый мужчина у своего узкоглазого и смуглолицего товарища.

Смуглолицый вышел из салона черного джипа и недовольно поморщился.

— Работа у нее такая, — сказал он, не отводя пристального взгляда от микроавтобуса.

Рыжеволосый бугай осклабился.

— Видно, никто не топчет эту курочку, — мечтательно вздохнул он, — вот и зверствует баба на работе!

— Сейчас я посмотрю, как ты будешь себя вести на работе, — произнес узкоглазый.