Пока не наиграется сполна, не насытится многочисленными подтверждениями моих чувств к нему, так и будет выводить из равновесия, чтоб получать внимание в любой, выбранный им – это ключевое – момент времени. Впрочем, я бы слукавила, если бы утверждала, что мне его поведение ничего, кроме проблем, не доставляло. Каждый раз, когда Вангьял начинал цепляться, краем сознания я понимала причину его поведения, и где-то внутри рождалось острое удовольствие от этой его примечательной потребности в моем внимании. Только вслух же о таком не скажешь. Тем более он понимал мои эмоции не хуже, чем я его.

Пока Мак проверял готовность систем к построению туннеля, на боковом экране я продолжила в энный раз изучать устав в поисках хоть какой-нибудь лазейки, которая позволила бы в пределах границ Содружества выстроить свой собственный маршрут движения или, как минимум, заставить Мака хранить радиомолчание. Искусственный Интеллект истребителя, по понятным причинам, мне помогать отказался. А ранг у меня для прямых приказов подобного рода был слишком низкий, полномочия тоже не те. Мне в связи с чрезвычайной ситуацией на борту запрещалось даже совершать открытые звонки личного характера.

По сути, мы с Вангьялом стали заложниками военного истребителя до прибытия на Гею."

"Как только входное устье откроется, пограничникам станет известна судьба специального борта тридцать пятнадцать. Как только мы выйдем из норы, данные из журнала Мака уйдут во внутреннюю сеть. И все, и мне останется только надеяться на адвоката. Раньше я просто переживала за судьбы Вангьяла и его планеты, теперь же перед сном воину силы приходилось бережно массировать мне затылок, гладить плечи и спину, избавляя от страха и напряжения.

Я проходила тренинги, подготавливая психику ко всевозможным нештатным ситуациям, благодаря чему, собственно, и смогла перенести потерю экипажа и длительное пребывание в незнакомом, часто враждебном, социуме. Но вот к такой ответственности не готовилась. Я невесело усмехнулась, осознавая очередную свою глупость. Увидела лошадей, людей, их мышление и неразвитый социум, общалась с эмпатами, и ни разу умная инопланетянка не задалась вопросом их происхождения. Столько животных наблюдала, и среди них не было ни одного примата, хотя именно приматы, наравне с птицами, легко приживаются в городах. Какова вероятность, что человек на этой планете появился в качестве единственной выжившей ветви одного отряда? К тому же та своеобразная моноэтничность, к ней у меня тоже вопросов не нашлось, кроме поверхностного «есть ли другие». Но и тут я в подробности не вдалась, а стоило бы. Вангьял пояснил, что другие – это вид разумной ветви морских млекопитающих, ведущих кочевой образ жизни.