Что же предпринять? Разбить кристалл магией? Незаметно сплести заклинание и набросить его на ноги жрецам, как путы? Чего бы я ни сделал, будет очевидно, зачем. Этого тоже допускать нельзя, ведь магия драконов оставляет сильный след в пространстве, и любой маг запросто определит, что произошло.

Оставалось лишь смириться в ожидании позора. Я покосился на Дану, которая покусывала свои алые губки, и снова разозлился. Мне сразу не понравилась одежда на девушке! Пусть небесный дракон вырвал её из кровати, переместив мне в объятия, она не должна была так откровенно одеваться даже на сон грядущий.

Даже у меня при виде её стройных длинных ног и тонких изящных щиколоток возникли плотские желания, неподобающие ни времени, ни положению. Укоряя себя, я смотрел на её маленькие ступни и не мог оторваться. А сейчас испытывал волнение от одного воспоминания!

— Ваше Высочество, — вкрадчиво произнёс жрец.

Я едва не вздрогнул, осознавая, что за размышлениями о девушке совершенно не обращал внимания на то, что происходило вокруг. Совершенно недопустимое поведение для кагхана! Посмотрел на процессию людишек в золотистых одеждах, которые замерли перед нами.

Один, разряженный богаче всех, носил на голове высокий тканевый убор, усыпанный драгоценными камнями и вышивкой. Заметив, что привлёк моё внимание, жрец поклонился и, выпрямившись, шагнул в сторону, указывая на небольшой палантин.

— Кристалл Девственности!

Другие жрецы, как по команде присели, поставив палантин на пол. А потом, не поднимаясь, разошлись в стороны.

— Леди… — начал было первый, обращаясь к Дане, но тут же осёкся и поклонился: — Простите. Кагхания, прошу, подойдите ближе!

Дана глянула на меня, и я кивнул, ведь это было неизбежно. Выхода не видел, но и отступить не мог. Я мог заявить, что кагхания может и не быть девственницей, но, увы, мы должны были провести церемонию по обычаям Алавара.

Девушка сделала шаг к палантину, и вдруг остановилась, нервно почёсывая руку у браслета. Я понимал, что Дана волнуется, но ничем помочь не мог. Нам обоим придётся испить чашу горького унижения до дна. Жрец коснулся палантина, и его стенки откинулись, будто цветок солнца, и все увидел огромный прозрачный кристалл, грани которого усеивали мелкие кристаллики настолько острые, что можно было пораниться, лишь коснувшись.

— Нужна капля вашей крови, — вкрадчиво проговорил жрец. — Дотроньтесь до этого камня.

Дана сделала ещё шаг, но снова остановилась и начала чесаться сильнее.

— Да что с этим браслетом? — недовольно проворчала она. — У меня будто аллергия какая-то…

Шагнула снова и, оторвавшись от покрасневшего запястья, потянулась к камню.