Хотя там развлекались только свободные оборотни и свободные же самки, в то время как она сама несколько часов назад позволила прикоснуться к себе чужому самцу. Мужчине, который теперь, не имея на это никаких прав, познал на вкус сладость её рта.

— Мы не люди, — рыкнул я, нависнув над своей женщиной. – А двуликие, которые не могут полностью контролировать своего волка во время полнолуний. К тому же, спаривание – самый естественный процесс в мире, как для людей, так и для оборотней. Я не буду запрещать своим воинам получать удовольствие от женского тела.

Таис вздрогнула, её взгляд пожелтел… но вдруг, сглотнув, она быстро произнесла:

— Мне нельзя — срок уже большой.

Я мысленно усмехнулся. Если бы я захотел сейчас кого-то трахнуть, я бы разложил на столике ту фигуристую девку, которая, к тому же, отлично сосёт, а не стал бы приходить сюда как нищий за подаянием.

— Пей чай, — приказал я, передавая ей чашку с отваром, заваренным по рецепту Гийома. Или Насти – не суть важно. Главное, что этот чай должен был немного успокоить и Таис, и моего ребенка.

Усевшись в кресло напротив кровати, я краем глаза наблюдал за тем, как моя пара осторожно пьёт чай. Как она нежно гладит свой живот и косится на меня, думая, что я этого не замечаю.

Наконец, я не выдержал: пересел на кровать, положив руку на живот Таис, чтобы почувствовать свою дочку.

Значит, искательница и пара сынка Баева… хм, дела…

Таис замерла от моего прикосновения, а затем я почувствовал, как дочка даёт о себе знать, молотя по животу матери изнутри намного сильнее, чем было месяц назад.

— Тебе больно? – спросил я, заметив, что Таис прикусила губу.

— Чувствительно, — призналась Таис. – Дочка стала больше и сильнее.

Но я понимал, что дело не только в этом. Если бы Таис не сбежала бы тогда от меня в Шотландию, ей не пришлось бы проходить через весь тот ужас и боль.

Наши взгляды встретились.

Я чувствовал, что в то время как её слабая волчица рвётся ко мне, к моему волку, человеческая половина Таис пытается внушить ей свои страхи.

Я не мог отказать её волчице в поощрении и, наклонившись, провёл своими клыками по шейке моей суженой, по её брачной метке, которая связывала нас крепче всякой свадьбы.

— Каждый оборотень дерется за своё любыми методами, — прошептал я на родном языке. – А ты – моя.

Мне хотелось трогать её потяжелевшее из-за нашего ребенка тело, гладить её нежную кожу, пробовать её на вкус… К тому же я уже слышал тяжелое дыхание распаленной волчицы Таис. Натан был определённо прав, когда предполагал подобное развитие событий."

"Может быть, сейчас нам и нельзя было всего (об этом мы ещё поговорим с Гийомом), но некоторых …гм…нежностей никто не отменял.

Я почувствовал напряжение Таис, услышал её испуг, но отмел это как что-то ненужное.