— Антон Петрович! Объяснитесь!

Прапорщик еще больше смешался, уронил голову:

— Отправлен в сикурс господину Волкову, ибо в старшей мушкетерской роте кадетского корпуса учился работать с картой, делать топографическую съемку местности. А в поход скомандирован еще в Петербурге вместе с несколькими молодыми офицерами. Простите.

— Мне в помощь? — вскочил со стула Федор Исидорович. — Насколько мне известно, кадеты в корпусе учили все что угодно, вплоть до драматического искусства, кроме того, что потребно знать человеку, выбравшему военную стезю.

Рерберг снова покраснел.

— Так было при директоре Ангальте, — поспешил он пояснить. — А когда явился его высокопревосходительство генерал от инфантерии Михаил Илларионович, из нас стали делать настоящих офицеров. Он так нам и сказал на окончание корпуса: «Господа, вы не полюбили меня за то, что я сказал вам, что буду обходиться с вами, как с солдатами. Но знаете ли вы, что такое солдат? Я получил и чины, и ленты, и раны, но лучшею наградою почитаю то, когда обо мне говорят — он настоящий русский солдат».

— Похвально, что вы помните такие священные слова! — вмешался я.

— Но совершенно не время предаваться воспоминаниям. Федор Исидорович, займитесь прапорщиком, он в полном вашем распоряжении. Я же с унтерам-офицерами, с вашего разрешения, пошепчусь.

— О, горе мне! Я не родился под сенью огромного родословного дерева! — патетично воскликнул Волков.

Ого, оказывается наш сухарь не чужд лицедейства и чувства юмора. Ведь он явно потешается над дворянской спесью прапорщика. Думаю, коллежский секретарь быстро скрутит Рерберга в бараний рог.

Я надеялся, что бывший кадет послужит нянькой ученой голове, но, похоже, все будет наоборот.

— Федор Исидорович! Полагаю, вы быстро споетесь, — подытожил я и пошел знакомится с пополнением."

"Прибывшие казаки принялись устраиваться на новом месте, знакомиться с моими казачками, а я устроил мини-совещание с унтер-офицерами. С донцами, ожидаемо, все оказалось точно также, как с моей первой командой — полный разнобой с точки зрения оружия. Я тут же увеличил количество запрашиваемых карабинов и про остальные пункты не забыл — отряд же теперь вырос втрое, до полной сотни.

А вот гребенцы порадовали. Были вооружены кавказскими ружьями мелкого калибра, но дальнобойными, и, что особо порадовали, они умели их перезаряжать на скаку. У дагестанцев-тарковцев научились, с которыми постоянно воевали. С надтеречными казаками вылезла другая проблема. Они привыкли воевать в лесах, степь их не то, чтобы пугала, но эффективность, как они честно признались, значительно падала. Я решил определить их в арьергард, на защиту обоза.