— Палатка у меня есть, но я не понимаю, в чем тогда состоит моя задача и…

— Федор Исидорович, все обсудим, времени нам хватит. Давайте присядем, выпьем вашего любимого чаю… Муса, чайку нам организуй. И на что присесть.

— У меня есть раскладные стулья,– задумчиво произнес коллежский секретарь.

«Не удивлюсь, если и ванна найдется», — насмешливо подумал я, но троллить дальше ученого не стал. Но и потачки ему давать не собирался. Кто же не читал про профессора Паганеля, который ради своего научного интереса умудрился поиски капитана Гранта превратить в кругосветное путешествие? Никто не читал? Жюль Верн еще не родился? Но я-то знаю…

— Как вы попали в поход, господин Волков? — проявил я любезность, пока мы ждали стулья.

В моем распоряжении не было ни кибитки, и захудалого шалаша. Пришлось нам общаться по-простому, на открытом воздухе.

— От Депо картографирования. Сказать по-правде, от меня просто избавились. Я получил магистерский градус в Московском университете, поступил на службу в Географический департамент Кабинета Ее императорского величества, к господину Вильбрехту. Но потом реорганизация. Нас включили в состав Депо, а это сугубо военная организация.

— Сочувствую.

— Вовсе нет нужды! Такая удача!

«Интересно, — подумал я, — ты, профессор, знаешь об Индии как о цели похода?» Но спрашивать не стал. Как раз подоспели стулья, и мы уселись.

— Давайте пока на словах, господин секретарь, обсудим будущий маршрут. Где мы будем переходить реку Яик? Что нас ждет на других реках?

— Тут я вас разочарую, милейший. Основной сток в реках Кайсацкой степи приходится на апрель-май, ибо питаются они снегом в горах. То есть нас ждут разлив и трудности переправы.

— Вы говорили об этом атаманам Орлову и Платову?

— Не только говорил, но и указал на необходимость захватить с собой переправочные средства. Впрочем, после Яика нас встретится лишь одно серьезное препятствие — река Емба или Гем-река.

— А дальше? Сколько до оазиса Кунград?

— Порядка семисот верст. И воду по дороге придется добывать с превеликими трудностями. Аральское море для питья непригодно. У его северной оконечности мы поднимемся на плато Усть-Юрт, где мы встретим еще большие испытания. Местное население с марта по октябрь его покидает.

"

"— Я правильно понял: мы пойдем вдоль западного побережья Арала?

— Именно так! Восточное — это пустыня, это смерть!

Я тяжело вздохнул и собрался задать следующий вопрос, но меня прервали.

— Где хорунжий Черехов? — раздался звонкий молодой голос.

Я обернулся и понял, что у меня новые проблемы.

* * *— Почему я должен вам подчиняться? Мы в одинаковых чинах!

Прапорщик…. мне сразу не понравился. Прилизанный столичный хлыщ с голубой кровью и родословной от Рюрика минимум, хоть и с сомнительной фамилией Рерберг.