— Штурм или минная галерея? — тихо спросил походный атаман.

— Уже штурмовали, — с горечью отозвался генерал-майор Бузин с забинтованным лицом.

Его люди попытались нахрапом подобраться к стенам Куня-Арк, он лично повел их в атаку. Но стены внутренней крепости ничем не уступали внешним стенам Хивы, все те же пять саженей, а то и выше. Казаки наскоро разобрали глинобитные крыши близлежащих домов, поддерживаемых балками из крепких карагачей. Сколотили из них тяжелые корявые лестницы, даже умудрились донести до стен и приставить.

— Такое ощущение, что хивинцы собрали сюда все ружья, что есть в ханстве.

Такого плотного огня мы отродясь не видали, — посетовал Бузин, лично возглавлявший атаку и получивший рану от рикошета, порвавшего ему щеку.

— Не кори себя, казаче! — посочувствовал ему Платов.

Он обернулся ко мне, в его взгляде читалась надежда. Меня позвали сюда, на позицию батареи из двух единорогов, где собрались все атаманы, выказав особое доверие, чтобы похвалить за Пахлаван-Дарваза и… с мыслью, что я снова что-то придумаю?

— Черехов, чего молчишь? — нетерпеливо буркнул походный атаман.

Я честно развел руками.

Ничего путного в голову не приходило. Опыта штурма таких твердынь у каждого из собравшихся генералов было на порядок больше, чем у меня. Совет генералов панически боялся долгой осады, но не видел способа ее как-то ускорить.

— В городе очень много освобожденных рабов, — осторожно высказал я мелькнувшую мысль.

— И что? — вопросил Платов, но тут же осекся, хлопнул кулаком об открытую ладонь и громко выкрикнул. — Сапа (1)! Мы пробьем сапу с помощью дармовой рабочей силы и заложим в основание стены заряд, достаточный для того, чтобы пробить брешь.

Местные использовали рабов на строительстве каналов, киркой они работают как звери. Несколько дней, и сапа уткнется в стену!

Все оживленно загомонил, Карпов вскочил на банкет, чтобы прикинуть в последних лучах солнца, где вернее начать проходку, Боков принялся подсчитывать вслух потребное количество рабочих.

Атаман Орлов поощрительно мне улыбнулся.

— Я доволен, Петро, твоей службой. Как в Хиве закончим, перед 4-м Донским полком зачитают приказ о твоем назначении сотником. А теперь ступай, нам обкашлять все нужно.

Я коротко поблагодарил, отдал честь, взгромоздился на коня и отправился в наш временный дом.

Заходящее солнце светило мне в спину, тени стремительно удлинялись.

* * *Спрыгнув с лошади, я оглянулся. Стоило подтянуться нашему обозу, мы превратили улочку с хоромами покойного Аваза в конюшню, заодно заняв еще несколько домов поскромнее. Отрядная повозка, верблюды, жующие жвачку, неизменный около них Кузьма, самодельная поилка для лошадей, сами кони, охрана. В отличие от кварталов ближе к центру, где царили хаос, тревога и боль, здесь было тихо.