Одновременно понимаю, что Крайт считал мои эмоции и уже навострился рвать недругов на части. Из разума химеринга в меня летят довольно кровавые картинки.

– Тебя еще не хватало, – говорю на автомате.

– Меня? – удивляется Токсин, потому что именно его я сейчас держу за шкирку. Чтобы тоже не лез первым.

– И тебя тоже.

Транслирую кошаку, чтобы не думал вмешаться:

«Это честная игра: пятеро против пятерых. А ты шестой. Так что не лезь. И нет, мы никого не будем убивать. И грызть тоже не будем. И…»

Кошачьи мыслеобразы меняются на жутко обиженные. Хмыкаю. Торговаться эта пушистая задница умеет не хуже прожжённого спекулянта. Так что уверен: за своё невмешательство Крайт ещё потребует с меня вкусняшек.

Вслух говорю:

– Если полезут в бутылку… То у них вода, аспект воздуха, огня… Двух оставшихся не знаю. В бою не видел. По мощи они круче. Но у нас есть целитель, есть ментал и есть свет. Редкость. Можем сыграть на этом.

– А то ж! – мотает головой Токсин. Ему явно не терпится опробовать свои новые плетения.

Рассказать бы им о командных боевых техниках, что я видел на полигоне Назарова, но сидеть в машине дольше уже нельзя.

Выхожу.

Кулагин шагает ко мне и сразу берёт эльфа за уши. В смысле – быка за рога.

– Здорово, Каменский. Я за реваншем.

– И тебе доброго утра, – хмыкаю я. – Спарринг или дуэль?

– Да чё там спарринг. Гулять – так гулять. Мы так прикинули: вас пятеро – и нас пятеро. Глянем, чья команда круче?

Точно подраться хотят. Но мои парни – команда только на словах. Мы не дрались вместе. Разве что Львов с Палеем могли работать в связке.

Назаровцы – примерно наши ровесники, и поскольку главный у них Кулагин – все пришли в школу недавно. Зато и тренироваться вместе в их школе начинают буквально с порога.

– Не, если твои зассут, согласен и один на один, – ухмыляется Кулагин. – Мои тогда не полезут, не боись.

Назаровцы за его спиной тоже не молчат:"

"– Да они уже зассали! – задиристо говорит мелкий ростом пацан. – Вон из машины даже не выползли.

– Слышь, ты, князь – высокая грязь, они без тебя не слиняют щас? – предполагает рыжий кадет.

Остальные двое ржут. Но затыкаются, когда из окна машины высовывается Львов. Глядя на старый седан назаровцев, он с ленцой говорит Кулагину:

– Кадет… Захочешь продать своё ржавое ведро с гайками – обращайся. Я знаю неплохого скупщика металлолома. Не обидит.

Стас напрягается. Судя по лицу, машина ему дорога́.

– Да они просто звездюлей получить хотят, – откликаюсь я.

Хлопает дверка. Палей выходит и опирается на капот. С зевком уточняет:

– Звездюлей? Это они по адресу. Сейчас отсыплем. Можно даже ремнём. Вон тому, с жопой скунса под носом. Прям руки чешутся. – Он кивает в сторону парня с облезлым пухом вместо усов.