Глава 1

Гвинет

Два года спустя

— Папа!"

"Я бегу вниз по лестнице к входной двери, мои кроссовки стучат по мрамору с каждым шагом.

При звуке моего голоса он останавливается и поворачивается ко мне с вопросительным взглядом и улыбкой.

Папа всегда улыбается, когда смотрит на меня. Даже когда злится, то вскоре все забывает и улыбается.

Наша домработница Марта говорит, что я единственная, кто заставляет его улыбаться от всего сердца. Так что я отчасти горжусь тем, что обладаю суперсилой, заставляющей «дикого дьявола», как его окрестили СМИ, улыбаться только мне.

Но СМИ — это сборище придурков, потому что они забывают, что он был таким набожным отцом-одиночкой с детства.

Папа не сильно постарел. В свои почти тридцать восемь, у него все еще крепкое телосложение, которое подчеркивается костюмом. Он высокий и широкоплечий, у него восемь кубиков. Без шуток. Он самый здоровый человек из всех, кого я знаю. Но у него также есть несколько возрастных границ, которые делают его самым мудрым — не считая определенного человека.

Кроме того, взгляд его серо-голубых глаз, тех глаз, которые смотрят на меня с любовью, может убить. Я могу сказать, почему многие люди находят его устрашающим и абсолютно жестоким. Когда у кого-то есть такое состояние, внешность и личность, люди либо приклоняются, либо остаются в стороне.

Но опять же, у меня есть суперсила быть его единственной плотью и кровью.

— Ты забыл свой телефон, — я машу им перед ним и пью ванильный молочный коктейль — мой вариант утреннего кофе.

Папа вздыхает и берет телефон. Он не из тех, кто когда-либо что-либо забывает — его память как у слона, но кажется, что в последнее время он был озабочен больше, чем обычно.

Может случилось что-то важное. Или виноваты его нескончаемые судебные баталии с моей сводной бабушкой Сьюзен. Клянусь, ни один из них не отступит, это будут вечные судебные процессы, пока один из них не умрет.

Положив телефон в карман, он ущипнул меня за щеку.

— Что бы я делал без тебя, мой маленький ангелок?

Я отступаю.

— Эй! Я уже не маленькая. Месяц назад мы отметили мое двадцатилетие.

— Ты всегда будешь для меня малышкой. Кроме того, ванильный молочный коктейль по-прежнему остается твоим любимым напитком, что подтверждает мою теорию.

— Он приносит мне счастье.

— Ага.

— Я действительно выросла. Видишь, какая я высокая?

— Неважно, какого ты роста или сколько лет. Ты всегда будешь для меня маленькой.

— Даже когда буду старой, морщинистой и заботиться о тебе?

— Даже тогда. Смирись с этим.

— Ты безнадежен, папа.

— Гвинет Кэтрин Шоу, кого вы называете безнадежным?

Я поправляю его кривой галстук и изображаю грусть.

— Некого Кингсли, который стареет, но отказывается встречаться с кем-то.