Как закончите в Святилище, можете заглянуть на кухню: мои люди немножко там побезобразничали. Пусть ваша ллара не злится – они праздновали мое возвращение к жизни.

С этими словами мужчина пошел к выходу из Святилища.

— Мой эньор! — остановил его здоровяк. — А девка-то хороша… зачем ей пропадать здесь, полы драить? Может, возьмем с собой? Вы заодно счет обновите.

— Простолюдинки не в счет, ты же знаешь, — лениво ответил Блейн, но я распознала в его голосе искорку интереса и обмерла. — Ну-ка встань, девка.

Я поднялась, но продолжила смотреть в пол. Так, наверное, вела бы себя женщина простого происхождения, оказавшись перед эньором Блейном, о котором идет по Империи такая дурная слава.

Мое сердце заколотилось бешено, когда мужчина взял меня за подбородок. Пальцы его оказались холодными; он повернул мое лицо в одну сторону, в другую, оценивая.

— И правда, хороша…

— Эньор, — жалостливо протянул Рик, — будьте милосердны, не троньте! Она обещала лларе Эуле, что ни перед одним мужчиной больше ноги не раздвинет, кроме мужа законного.

— Извини, милая, — усмехнулся Блейн, — жениться нельзя.

И, сказав это, крепко поцеловал меня в губы; я задохнулась от неожиданности, и, когда он отстранился, судорожно вдохнула. Эньор со своим человеком рассмеялись и ушли.

Я вытерла рот рукавом и прошипела:

— И ради такой вот благодарности ты меня ночью из кровати вытащил, Рик?

— Я же не знал! Думал, они дрыхнут давно, они же пили все…

— Этот не пил.

— Ты не думай, я сам тут все вычищу, только тебя сначала обратно в комнату отведу, — заискивающе проговорил служитель. — Ты только к ступени подойди, забери, что эньор оставил.

— А это безопасно? — уточнила я, поглядев на алтарь и высокое, до потолка, пламя на нем.

— Да-а-а, — неуверенно протянул Рик.

Еще раз вытерев губы, я несмело приблизилась к алтарю, в любой миг готовая отпрянуть. В этот раз от огня шел настоящий жар, обжигающий, опасный… Решившись, я преодолела оставшееся расстояние и быстро схватила предмет, который Блейн оставил на первой ступени.

Им оказался крупный рубин, ограненный в форме капли.

До утра мы с Риком драили пол в Святилище; как ни выпроваживал меня служитель, как ни просил вернуться в кровать и спать спокойно, я была непоколебима. Пол отмывался плохо, едкая гадость неизвестного происхождения, которая вышла из отравленного Блейна, тяжело отходила от каменных плит. Управившись, наконец, в Святилище, мы перешли на кухню. Там и в самом деле был учинен небольшой погром, но мы и его ликвидировали, действуя слаженно, быстро, умело.

— …Я занималась этим не впервые, — проговорила я, когда мы закончили с уборкой и развалились, уставшие, на стульях в кухне.

— Чем? — устало спросил Рик и зевнул.

— Уборкой, чем же еще. Я простолюдинка.