Каждую неделю задачи все усложнялись и усложнялись, так что к итоговому учению мы уже насобачились так, что за двадцать секунд умудрялись «положить» шесть-восемь целей в порядке уменьшения опасности, при этом пару раз за серию поменяв вид оружия и умудрившись оставить невредимыми пару «мешалок» э-э… небоевых целей.

— А вы стреляли настоящими снарядами?

Дэмонд кивнул:

— Конечно. На полигонах. И на итоговом учении. Но там мы стреляли по большей части без автоматов наведения.

Флай хмыкнул:

— Мазали?

Дэймонд утвердительно качнул подбородком:

— Сначала жутко. А к весне… — Он прищурился. — Вон тот джип видишь? — Деймонд показал рукой на небольшой старенький японский «Мицубиси паджеро пинин», маячивший на опушке леса где-то в паре миль от них. — Так вот, любой башнер моего призыва, используя только простой оптический прицел и стандартные ручные приводы, на спор попадет ему из танковой пушки точно в стекло боковой двери, причем передней или задней, на твой выбор.

Флай некоторое время напряженно раздумывал над его словами.

— Так у вас обязательно служит каждый?

— Да.

— И как давно это у вас?

Дэймонд пожал плечами:

— В России так было всегда. На протяжении тысячелетий. Каждый мужчина — воин.

— То есть все ваши сто восемьдесят миллионов…

Дэймонд рассмеялся:

— Ну, не сто восемьдесят, поскольку женщины служат только по желанию, к тому же часть мужчин уже не подходит по возрасту, состоянию здоровья и иным показателям, но подготовленных резервов у Императорских вооруженных сил достаточно…

В тот вечер они засиделись за полночь. Флай быстро набрался и ушел спать, а они с Линдой расположились на лужайке под тентом. Она долго расспрашивала его о жизни в Империи, а потом проводила до калитки…

На следующий день Дэймонда разбудил отец. Сам Дэймонд еще не совсем адаптировался к смене часовых поясов и потому начинал отчаянно зевать задолго до темноты, а вот просыпался не в пример позже других, ближе к полудню.

— Дэйм, проснись, Дэйм… у меня плохие новости.

Дэймонд открыл глаза и сел на кровати.

— Что такое, папа?

Отец держал в руках очки, и по колебанию их дужек Дэймонд понял, что у него дрожат руки.

— Беда, сынок. Вчера вечером русские запустили огромный спутник. Сто пятьдесят тонн весом. А сегодня утром Президент в радиообращении к стране заявил, что подобные действия Императора представляют собой прямую угрозу Америке. И что он отдал приказ начать переброску американских вооруженных сил в Европу.

Дэймонд потер ладонью лицо, шумно вздохнул и отбросил одеяло.

— Да, папа, ты прав, надо вставать. — Он спрыгнул с постели, с хрустом потянулся и попросил: — Папа, позвони, пожалуйста, в аэропорт и закажи мне билет на ближайший рейс до Москвы.