В некоторых вопросах. И уж не заметить утреннее приветствие здорового во всех отношениях мужчины я не могла, а потому целовать его я начала первой. Ну как начала, успела только потянуться к нему губами. И это моё маленькое движение ему навстречу словно сорвало последний его заслон.

Игорь будто знал, где меня надо погладить, а где чуть надавить, прикусить, лизнуть и дальше в обратном порядке. Моё тело охотно отзывалось на все его касания, истосковавшись по мужским ласкам. Ласкал он долго и умело, я отвечала такими же поцелуями и поглаживаниями. Не могу я лежать бревном, только принимая ласки мужчины. Конечно, я видела все его шрамы, солнце светило в окно, а шторы не были задернуты. Но меня эти шрамы не пугали, к тому же, они были уже старыми и, я это точно знала, полученными на службе, в борьбе за жизнь и свою, и своих подчиненных. А такие шрамы не могут вызывать отвращения.

У меня они точно его не вызывали. Скорей уж, они вызывали у меня чувство гордости за этого мужчину, за силу его характера и за его мужество.

Длительное воздержание, умелые руки Игоря или и то, и другое вместе взятое, но всё это сыграло со мной злую шутку – я ласкала, получала удовольствие и не могла насытиться.

Пика удовольствия мы достигли с ним одновременно, подгоняя и усиливая тем самым обоюдное удовольствие.

– Маша, что ж ты делаешь то со мной? – выдохнул Игорь куда-то мне в макушку, когда мы уже лежали и приходили в себя, – ты невероятная женщина!

– Да это ведь ты, однако, делаешь меня такой! И доброе утро, что ли! Вот оно знаменитое “Проснуться вместе с петухами”, – я прижалась к его груди в том самом месте, где были особо страшные шрамы, не удержалась и поцеловала их, едва коснувшись губами. Игорь долго выдохнул. Было похоже на то, будто он задерживал до этого дыхание и вот, больше не мог терпеть и выдохнул.

– Игорь, что? Здесь неприятно? Кожа особо тонкая, поэтому, да?

– Да, была когда-то тонкая, но уже двенадцать лет прошло, так что уже наросла шкура. Маш, неужели тебе не противны эти шрамы?

– Игорь, вот ведь вроде умный же ты мужчина, а такой, извини, дурак! Ну подумаешь, шрамы у тебя от ожогов! Ну так не по глупости же они твоей получены, и не специально. Я знаю, есть такие индивидуумы с нарушением психики. Вот тогда да, было бы страшно и неприятно. А так, ну вот такой ты у меня особенный! – и я уже смело погладила и начала целовать его шрамы на груди, опускаясь ниже, стараясь покрыть поцелуями всю площадь ожога и приговаривая:

– А ещё я знаю, видела, что они у тебя и на спине есть. Покажешь?

Опуститься ниже мне не дали, подтянув меня за подмышки к губам.