— Мне об этом ничего неизвестно. Ждите!

Он унижает меня. Дает понять, что я никто, что даже охрану, и ту он не предупредил о том, что я приеду. Я горько усмехаюсь и обнимаю себя за плечи. На мне длинное в пол платье светло-серого цвета. Я не выбирала, что надеть, ткнула в первое попавшееся, сделала на голове кое-какую прическу, нанесла макияж, чтобы скрыть следы на теле и… вот я здесь.

С Марком мы со вчера не виделись. Он отдавал приказы и передавал угрозы через охрану. Он — хозяин жизни, а я его кукла, которая должна подчиняться. Он достал меня из грязи, откормил, отпоил, родителям построил дом. Я должна быть благодарна. Это все мне пришлось услышать за день. Я-то, наивная, полагала, что он делал это из любви, а оно вот как. Это, оказывается, его вложение в рабыню, которая покорится во всем, если только потребуется.

— Проходите!

Охранник возвращается через полчаса, не меньше. Я окончательно убеждаюсь, что это специально. Всё это спланировано! Он хотел меня унизить, но того, что я здесь ему мало. Нужно, чтобы я еще и ждала своей участи, тряслась, позорно ожидала у его ворот.

Меня никто не провожает. Я сама иду по тротуарной дорожке к двери, жду, что и здесь меня будут удерживать, но нет. Женщина лет пятидесяти открывает дверь, жестом показывает входить и приказывает идти за ней. Где-то на последних ступеньках лестницы, ведущей на второй этаж, коленки начинают подгибаться. Сердце бешено бьется, руки трясутся. Я видела его два раза, но мы даже не разговаривали. Сейчас же нам, судя по всему, придется не только разговаривать, но и…

Пережить бы, господи. Пережить и не сломаться, потому что он единственный человек, способный сделать мне больно.

— Сюда, пожалуйста, — женщина проводит меня в кабинет, закрывает за мной дверь и ретируется.

Я осматриваюсь, но в полутемноте видно мало. Только силуэты: стола, стульев, дивана. Я даже не могу понять, одна ли я в помещении, или Руслан уже здесь. Судя по тому, в какой дикой агонии заходится мое сердце, я тут не одна и мужчина находится где-то рядом.

— И что ты застыла? — его голос тут же выводит меня из транса.

Я вздрагиваю и веду плечами, но продолжаю стоять на месте.

— Что мне делать?

Он смеется.

— Идти ко мне, становится на колени, просить помилования для своего мужика.

— Я не буду ни о чем просить.

— Да? — он усмехается. Я не могу видеть этого, просто знаю, что ухмылка появляется на его лице. — Будешь, но согласен, не о помиловании.

Если бы я не знала Руслана, подумала бы, что его слова звучат двусмысленно, но я прекрасно понимаю, что он произнес то, что хотел.

— Вы поссорились? — спрашивает Руслан.

— Это имеет значение?

— Конечно! Я предполагал, что ты станешь сговорчивой и послушной, чтобы освободить своего мужчину. Ты же помнишь, что он может сесть за решетку?"

"— Да.