Еще немного, и он бы смял забор.

Как только мы вышли из машины, он все поняла. Первыми выбрались парни, я шла последней, почти не чувствуя ног от слабости и эйфории. И страшно волновалась, надеясь, что скоро увижу дочь.

Руслан с силой толкнул калитку.

— Где ребенок, старуха? — зарычал он, обнажив клыки. На шее вздулись вены.

Кир обошел брата и приблизился к женщине с другой стороны, с металлическим шорохом вынул из ножен свой нож.

Она знала, кто мы. Знала, почему его назвали Зверем, что мой Руслан беспощаден. Она сразу сдалась: присела, закрываясь руками, и повалилась на колени. Сухие ноги подвели, не выдержав от страха."

"Руслан расправил плечи, словно перед ним был противник, а не пожилая травница. Ему нет разницы, кого пугать — со всеми он поступал одинаково. Кир приставил ей нож к горлу. Мышцы подрагивали, словно ему не терпелось пустить его в дело.

— Скажи, где дочь и тебя не тронут, — подсказала я.

Руслан зарычал — это он тут главный, а я распоряжаюсь. Но я год ждала этого момента, так что потерпит. Я подошла и опустилась на колени, схватив натруженные руки травницы. Они дрожали, а кожа была сухой и очень тонкой.

Мальчики нависали на нами, словно великаны из сказок. Огромные, злые, разогретые дракой и вновь готовые пустить в дело когти.

— Где она? — повторила я. — Это мой ребенок, ты должна ее отдать!

Она что-то забормотала, и я наклонилась ниже. Женщина была так перепугана, что едва говорила. Расширенные глаза напоминали птичьи — бессмысленные и круглые.

Я нахмурилась, пытаясь уловить суть:

— Не надо… Она не готова…

— Кто не готов? — я нетерпеливо встряхнула руки.

— Простите меня, — запричитала она, закрываясь от теней мальчиков. — Девочка превращенная… Она не готова…

Парни заворчали громче — бесились. Кир пошел по кругу, обходя травницу. Руслан наклонился и заорал ей в лицо:

— Верни дочь!

Она захныкала, умоляя не убивать… А я оказалась за их кругом, одиноко стоящая на коленях среди двора. Превращенная?..

Я потрясенно смотрела перед собой — догадалась, о чем она. Когда мне подсыпали траву, она начала перекидываться в утробе… Но оборотни рождаются в человеческом виде, они не умеют менять облик от рождения. Учатся этому, как всему другому, как первым шагам. И до тех пор, пока не научатся понимать слова и владеть своим телом. А моя дочь родилась частично зверем. Она все еще…

— Отдай ее! — завопила я, как сумасшедшая. — Это не твое дело!

Травница не хотела показывать ее такой. Парни обернулись: я стояла на коленях и грозно смотрела на нее. Не люблю причинять боль, но ее я была готова ударить.

— Где она? — завизжала я, как резаная.

— У моей сестры! — выкрикнула она.