– Только про тебя спрашивает.

– Ты думаешь, я намеренно пытаюсь переключить внимание Пита на себя? – смотрю на Ладку во все глаза и не верю в услышанное. – Ты же знаешь, что я его на дух не переношу?

– Да, знаю.

– И я совершенно ничего не делаю, чтобы он проявлял внимание. И не поощряю.

– Знаю, – совсем погрустнела Конопатая. – Но не могу не реагировать, понимаешь? Это происходит неосознанно.

– Угораздило же тебя, Лада, – мне было ее жаль. Жаль как подругу, как девушку, жаль как человека, который вынужден проживать такие сильные эмоции к недостойному человеку.

– А что я могу поделать?

– Не знаю, – помотала головой, вспоминая последнюю встречу с Державиным и его многозначительные взгляды, что я так усердно старалась игнорировать.

После его выходки я ведь даже спасибо не сказала за то, что подвез. Вылетела из машины, как только та затормозила у меня во дворе, слышала, как он идет следом и прожигает мою спину взором, но не обернулась, не заговорила. И посмотрела на него лишь единожды, перед тем как закрыть перед его носом дверь подъезда.

Чайник закипел, и я поднялась на ноги, переживая за Ладу и думая, чем могу ей помочь. Вон как эта влюбленность ее изматывает, и ведь действительно ничего не сделать. Только ждать, когда она окнчательно разочаруется в мажоре, переболеет им и найдет новый объект для воздыхания."

"– Две ложки сахара, как обычно? – спросила, доставая из шкафа чашки.

– Да, как обычно.

Разлила заварку из чайника и залила кипятком, насыпав две ложки сахара в чашку для подруги. Перенесла кружки на стол и поставила перед Ладой вазочку с клубничным вареньем.

– Прости, к чаю только варенье.

– Это самое лучшее лакомство, – улыбнулась Конопатая, явно чтобы не обижать меня.

– Ты знаешь… – решила не оставлять информацию о визите мажоров в мой ресторан в тайне. Хватит с меня недомолвок. Лучше проговорить все обиды сразу, чем вынашивать их в себе и додумывать то, чего нет. – В тот день, когда ты осталась дома и не пришла на пары, Державин, Руднев и Гордеев приходили в “Премиум”.

Лада резко вскинул на меня глаза, ее ноздри расширились и дыхание участилось. Она медленно поставила чашку на стол.

– Приходили поесть? – тихо спросила она.

– Да и нет, – не отводила глаз в сторону, вглядываясь прямо в серые радужки. – Они сидели за моим столиком, и их обслуживала я. А после они ушли и вместо чаевых оставили записку, что деньги я должна забрать лично у Державина после окончания смены. И для уверенности, что я приду, они оставили четки Гордеева, потребовав через администратора, чтобы я лично отдала их хозяину, которым представился Державин.

– И… – тяжело сглотнула Лада, – ты сделала, как они просили?

– Да. Я вынесла четки, забрала чаевые, и он меня подвез домой.

В помещении повисло напряжение.