Несколько мгновений смотрела на него, прислушиваясь к эмоциям и стараясь понять, не ослышалась ли я. Сверлила его взглядом, всматриваясь в нечитаемое выражение его глаз, а затем из меня вырвался смешок.

– Не смеши, – хохотнула и снова отвернулась от него, минуя лестницу и заворачивая к кладовой, дергая за дверную ручку.

– Хочешь сказать, я смешон, потому что переживаю за тебя? Или потому что я ждал тебя во время занятий, чтобы обсудить транспортировку твоей мамы? Ведь мы говорим о пассажире с особенностями, я прав?

Как только услышала, что речь зашла о маме, сразу же замерла, напрягаясь. Ждала, что он вот-вот скажет, что передумал или еще что-то другое, что вновь поможет мне напомнить о том, какой он циничный и равнодушный человек. Но вместо этого Державин снова удивил меня.

– Откуда ты знаешь? – обернулась к нему и буравила его глазами.

– Разве это тайна? – не улыбался и не отвел взгляд в сторону, встретившись с моим взором. – Раз ты сама ничего не хочешь рассказывать о себе, то пришлось навести справки.

– И много узнал? – насторожилась, чувствуя, как стучит в висках и сердце разгоняется все сильнее после каждого его нового слова.

– Лишь то, что она частично парализована после перенесенного инсульта.

– И все? – старалась определить, обманывает он меня или нет.

Информация о том, что кто-то делится с посторонними деталями моей частной жизни, дестабилизировала меня. И пусть я понимала, кто сливал информацию обо мне, хотелось верить, что никто другой больше не посвящен в детали моих семейных обстоятельств.

– А есть что-то еще? – вопросительно приподнял бровь, и только тут я спохватилась, что рассматриваю его, и с сожалением отвела взгляд в сторону.

И эта эмоция вновь не остается незамеченной для меня. Получается, что мне нравилось на него смотреть?

Но он же абсолютно не в моем вкусе!

Начала спорить сама с собой.

Мне же нравятся… А кто мне нравится?

Оказывается, ответа на этот вопрос у меня не было. Я настолько оказалась поглощена семейными вопросами, что даже не задумывалась о том, какие парни мне нравятся. Но уж точно не такие, как Державин. Вот такие высокомерные, самовлюбленные, накаченные, покрытые цветными татуировками блондины, будто принадлежащие к какой-то бандитской группировке, все это явно не в моем вкусе. А этот приятный аромат, что исходил от Державина, это всего лишь запах его дорогого парфюма, не более. Поэтому хватит даже думать об этом!"